The Mob

7 Mar

 

Если группы вроде Amebix выдавали самый сокрушите421210_10150606151356657_1561525536_nльный звук, какой только был возможен, то The Mob добились успеха, продемонстрировав свою уязвимость, – обнажили свои сокровенные страхи… и пропустили их сквозь призму неподдельных эмоций. В первую очередь это касается их первого – и единственного – полноформатника, который стал лучшим доказательством того, что стиль The Mob по силе воздействия ничуть не уступает агрессивному  напору.

The Mob образовались в конце 70-х в составе из трех школьных друзей – гитариста и вокалиста Марка Уилсона, басиста Кёртиса Йо и барабанщика Грэхема Фэллоуза – в сонном провинциальном городке Сомерсет неподалеку от Йовила, и поначалу выступали они под именем Magnum Force.

«Мы с Кёртисом были единственными панками во всей округе», – вспоминает Марк. «А Грэхем был просто безумным, он лучший барабанщик, которого только можно себе представить. Два первых концерта Magnum Force прошли у нас в школе… правда, играли мы так себе, но всегда старались разнести всё вокруг к чертям!»

«В таком маленьком городке выделяться из толпы было довольно рискованно – а мы были совсем не похожи на других! На нас нападали то байкеры, то теды… да все подряд. Тому, кто не жил в самом захолустье где-нибудь на побережье в Нью-Джерси, не понять, через какое дерьмо мы прошли. Трудно даже описать то ощущение одиночества, которое там испытываешь. Мы жутко завидовали панкам, которые жили в Лондоне и Манчестере… сами мы могли об этом разве что читать».

«Когда я закончил школу в 77-м, у меня было на выбор два места работы: одна – стажером на производстве вертолетов в Веймуте и другая – слесарем в Плимуте. Плимут в то время входил в маршрут любого панк-тура, поэтому, естественно, я стал слесарем! Тогда я ходил на концерты почти каждый вечер… я видел The Clash, Generation X, Siouxsie, The Slits, Buzzcocks и многих других…»

«Я не помню точно, почему и когда именно мы стали The Mob, но это название точно отражало наш образ жизни. Мне оно никогда особо не нравилось, но со временем мы стали именно такими – кланом, бандой, и помимо нас троих в группе, есть еще масса людей, которые входили в этот клан…»

«Лично мне кажется, что мы все в той или иной степени были продуктом своего окружения», – добавляет Кёртис. «Мы определённо сформировались под влиянием скуки, страха и невероятного желания создать что-то новое. Появление панк-сцены в 76-м было для нас естественным развитием событий».

«Я прочитал статью о панке в NME в 1976», – говорит Марк. «И прежде, чем я дочитал её до конца, я уже знал, что я панк! Помню, как я молился, чтобы музыка понравилась мне так же сильно, как и её посыл».

«До этого я был большим поклонником ‘Quadrophenia’ The Who – не экранной версии, а оригинальной оперы – и ‘Hurricane’ Боба Дилана. Мне нравятся песни, в которых рассказывается какая-то история; недавно я переслушивал оба альбома и еще раз подумал о том, насколько сильно они повлияли на мою жизнь и мои взгляды».163835_116229138447194_1248996_n

Как и другим панк-группам, возникшим в провинциальной глуши без намека на альтернативную сцену, The Mob пришлось немало поработать над созданием собственной сцены. Прежде чем им удалось пробиться в «приличные» заведения, они выступали в сельских клубах, делая всё своими руками, – печатали флаеры, стояли на входе, даже издавали свой фэнзин ‘All The Madmen’, который продавали на концертах.

«Нам нигде не были рады», – говорит Марк. «Так что обычно мы репетировали на площадках для игры в кегли, но даже там постоянно собиралась куча народу… хотя чаще всего в этой «куче» находилась пара-тройка байкеров, которые хотели нас прикончить! Но в то же время было много и тех, кто приходил, чтобы просто послушать группу живьём».

«Оборудование мы в основном выпрашивали у других, брали взаймы или крали. Как-то на одном концерте в Бриджуотере нам пришлось уговаривать одного из наших спутников вытащить из фургона усилитель и вернуть его в клуб. Хотя домой мы всё-таки добрались – с помощью местных копов».

«Моё знакомство с гитарой началось с того, что я украл книгу про гитарные струны из магазина в Йовиле. После того, как я стащил эту книгу, я нашел работу на кегельбане с оплатой два фунта в неделю и расплачивался за гитару весь следующий год. Это было за пару лет до создания группы, когда я еще учился в школе, но эта гитара оставалась у меня на протяжении всего существования The Mob… пока я однажды не швырнул её в толпу в Ист-Лондоне и с тех пор больше её не видел. И по правде сказать, больше я никогда не чувствовал музыку так же остро, как в то время, хотя дело и не в том, что я потерял гитару… просто это произошло одновременно».

Помимо концертов в Йовиле, Веймуте и окрестностях, The Mob удалось попасть на один из более крупных панк-фестивалей – как это ни нелепо, на разогрев группы Sham 69 в Плимуте. Ещё на заре группы было очевидно, что у неё мало общего с движением футбольных хулиганов начала 70-х, и с их склонностью к алкоголю и наркотикам они вскоре примкнули к хиппи-культуре – играли в сквотах и на фестивалях со свободным входом, а не в клубах со строгими правилами. В конце концов они нашли своё место в растущей анархо-панк сцене.422956_10150581328461657_1019636886_n

«Что касается лично меня – да, однозначно!» – не задумываясь отвечает Марк на вопрос, было ли ему комфортно носить на себе ярлык «анархо-панка». «Этот термин как будто специально создан для моих убеждений. Конечно, мы все полны противоречий, но по большому счету я был и остаюсь анархистом. Однажды мне кто-то сказал на работе: «Да ты немного левак, парень?», а я ему в ответ: «Я так далек от левых, что Райан Гиггз на моём фоне играет правой!» Ха!»

«The Mob переживал разные периоды развития», – считает Кёртис. «Выступления на бесплатных фестивалях в конце 70-х также оказали на нас большое влияние. Друзья, с которыми мы познакомились в то время, исповедовали философию мира и любви, но она сочеталась у них с гневом молодёжи, недовольной жизнью. Независимость… бунтарский дух… всё это для меня и есть анархия!»

Марк продолжает: «В самом начале существования группы мы прибились к кучке фриков и анархистов под названием Here And Now, которые колесили по Британии, давали бесплатные концерты и ходили после них после кругу, чтобы собрать денег. Они называли это «Блуждающим анархо-туром». Нам они нравились, и к тому же это дало нам массу возможностей, чтобы повеселиться и навести шороху. Мы много раз ездили в тур и выступали с Here And Now в Британии и Голландии (в июне 1979 мы играли в Амстердаме и Арнхейме), открыли для себя разные коммуны, сквоты, фестивали и массу всего интересного. Ну и, само собой, как панков нас всегда встречали с распростёртыми объятиями на независимой сцене, которой порядком поднадоели хиппи-группы с гитарными соляками».

«Благодаря Here And Now мы познакомились с Zounds, The Androids Of Mu (их альбом 1980-го “Blood Robots’, который вышел на их собственном лейбле Fuck Off, занял 15-е место в инди-чартах) и The Astronauts и устроили свой тур под названием Weird Tales. Мы бесплатно играли  по всей Британии и каждый вечер собирали деньги по кругу… мы прекрасно проводили время, а однажды напились вдрызг в Мосс-Сайд вместе с отличной группой The Hamsters, так что нас даже арестовали. Как-то вечером у нас не было концерта, и мы пошли в клуб для рабочих в Манчестере, где проводили конкурс талантов, и притворились панк-версией Wurzels… в итоге мы заняли первое место!»

 162720_116345858435522_3193131_n

Решив, что пришла пора увековечить свой растущий репертуар на виниле, The Mob выпустили дебютный сингл “Crying Again’ в конце 1979 на собственном лейбле, одноимённом с фэнзином, который они выпускали. Как и все последующие релизы, за примечательным исключением сингла ‘No Doves Fly Here’, он был записан в известной студии Spaceward Studios в Кэмбридже.

«На самом деле никто не хотел нас подписывать», – признаётся Марк. «Мы разослали несколько кассет лейблам, но так и не получили никаких предложений, и стало очевидно, что надо брать дело в свои руки. В любом случае, для нас было привычно всё делать самим. Так All The Madmen стал лейблом, а также фэнзином и всем прочим. Фактически весь процесс происходил в доме у матери Джеффа, в котором мы жили большую часть времени, потому что она терпела наши безумства лучше, чем кто-либо другой. Сейчас мне иногда попадаются на глаза эти пластинки на Ebay, и кажется удивительным, что мы когда-то сидели в комнате Джеффа, складывали конверты, клеили стикеры… как же давно это было».

‘Crying Again’ был заметно сырым по сравнению с более поздними записями, но он даёт хорошее представление о группе, с его энергичным ритмом и цепляющими простыми риффами, по контрасту с пронзительной вокальной манерой Марка. Спрятанный за мрачной обложкой с подростком, одиноко ждущим автобуса под дождем в Йовиле, он лучше всяких слов демонстрирует, как серые будни детства музыкантов окрасили в меланхолические тона их подход к написанию песен. Похожий на погребальную мессу би-сайд ‘Youth’ лишь усиливает это впечатление.

Но если ‘Crying Again’ был вполне удачным для дебюта, второй сингл, ‘Witch Hunt’, вышедший позднее в том же году, привлёк к The Mob внимание слушателей и закрепил за  ними репутацию мощной группы. Возникшая из вопля отчаяния и построенная вокруг обманчиво простого, повторяющегося риффа, песня искусно нагнетает атмосферу, а шёпот на бэк-вокале добавляет неброской, но убедительной мощи этому приговору, брошенному в лицу мэйнстриму, нетерпимому к вещам, которых он не ведает.5372346287_57e68edbb5_z

В 1981-м им надоело находиться в тени на юго-западе Британии, и The Mob перебрались в Лондон. Грэхем, однако, решил остаться в Сомерсете («Я думаю, он до сих пор там», – предполагает Марк. «Он был фантастическим барабанщиком и продолжал играть в разных клубных группах – возможно, и до сих пор играет…»), и его заменили Джозефом Портером из Zounds.

«Их барабанщик ушел из группы, и они позвонили мне и попросили поиграть пока на замене», – вспоминает Джозеф. «Фактически, я был у них «на замене» почти всё то время, что играл в группе. Тогда я был в Zounds, и уже не помню, когда «официально» стал частью The Mob – если это вообще случилось. Знаю только, что пару раз вместо меня играли другие барабанщики, но подолгу никто из них не задерживался…»

Марк: «Этими барабанщиками были парень по имени Эди из Йовила, завсегдатай на наших первых концертах, и наш друг Тим, который тоже поиграл с нами какое-то время. Мы купили автобус, чтобы путешествовать по всей стране и заодно выступать, и первым местом, куда мы направились, было Брум-Роуд в Хэкни, где жил Джозеф. Из квартиры номер 74 вышел чувак и спросил, не дадим ли мы ему сорок фунтов за ключи и сантехнику, которую он недавно купил, и мы зашли туда.

«Брум-Роуд до сих пор существует… мы образовали кооператив жильцов (под названием the Black Sheep Housing Co-Op, с участием в том числе музыкантов из Blood And Roses и Crass), и городской совет в конце концов сдал нам в аренду дома, которые мы так долго сквотировали. Во всех домах на улице устроили сквоты, и мы предложили перебраться нашим друзьям, которые следили на порядком в округе, на пустовавшую автобусную остановку за дорогой. В то время Лондон был местом, о котором только можно мечтать; ты мог встретить там тысячи единомышленников, и каждый день приезжали новые и новые люди, которых привлекала анархо-сцена».

Незаслуженно снискавшее проклятия музыкантов, но очень известное демо ‘Ching’ было записано как раз во время этого периода на Брум-Роуд и вышло самиздатом на кассете.the mob ching demo 1980

«Мы записали его вживую на бумбоксе в зале для репетиций в моём сквоте №62», – рассказывает Джозеф. «Звук, естественно, был очень сырым. Не помню трек-лист, но в нём была песня ‘White Niggers’, которая вскоре после этого бесследно исчезла. Точно знаю, что там была ‘Youth’ и еще, кажется, ‘Gates Of Hell’, ‘Slayed’, ‘Never Understood’, ‘Witch Hunt’, ‘Shuffling Souls’ и другие, но я уже лет двадцать не видел это демо, так что не ручаюсь».

Самозабвенная искренность The Mob произвела впечатление на Crass, которые предложили им выпустить следующий сингл на своем лейбле. Результат в виде ‘No Doves Fly Here’ многие сочли вершиной творчества группы. Вышедший в апреле 1982 года, он почти четыре месяца провел в инди-чартах, добравшись до 8-й строчки, и до сих пор остается одним из самых проникновенных антивоенных высказываний, когда-либо запечатленных на виниле. Кардинально непохожий на два предыдущих сингла, его эпический размах позволяет развернуться обычно недооцениваемой мелодической простоте группы. Энергичная партия бас-гитары играет на контрасте с серьёзностью той горькой и отчаянной правды, которая высказывается в тексте.

«Crass выпустили наш релиз в то время, когда у нас были проблемы с деньгами», – говорит Кёртис. «И я бы сказал, это наш единственный релиз, на который наложила отпечаток продюсерская работа; все остальные записи мы делали по наитию, не особенно их обдумывая. Мы просто сочинили песню и записали её. Но Пенни Рембо остался не в восторге от изначальной концовки ‘No Doves…’ и решил изменить её в духе типичного звучания Crass».

«У меня есть копия той оригинальной записи без партии клавишных», – рассказывает Марк. «Всего были напечатаны две копии, и мне удалось оставить себе одну из них. Эта песня всегда звучала намного мощнее вживую, иногда она трогала меня чуть ли не до слёз. Недавно я услышал кавер на неё от группы J. Church (мелодичный хардкор из Америки), и мне понравилось даже больше оригинала, из-за приличной гитары и вокала…!»the mob

«Я до сих считаю ‘No Doves…’ одним из самых прекрасных синглов всей панк-эры», – утверждает Пенни, который продюсировал сингл в лондонской Southern Studios. «Мне действительно очень понравились слова, и я приложил массу усилий, чтобы воссоздать ту атмосферу, которую они для меня рождали. Я хочу сказать, разумеется, это их песня, но сама по себе она была… скажем так, пресновата, и я помог им развернуть её в это грандиозное и прекрасное звуковое полотно…»

Марк тоже не питает иллюзий насчет влияния, которое Crass оказали на The Mob: «Мы познакомились с Crass во время того самого тура Weird Tales – наш фургон сломался прямо на дороге рядом с их домом. Несколько лет мы жили в одном доме с ребятами из команды Crass и, само собой, проводили вместе с ними довольно много времени. Мне всегда была по душе вся их идеология, символы и то, за что они боролись, хотя вообще-то я думал, что Poison Girls, которые поначалу играли вместе с ними почти на каждом концерте, были куда лучше. У меня всегда было такое чувство, что Crass предпочитали выступать вместе с группами, которые музыкально не составляли для них особой конкуренции… хотя Poison Girls, по-моему, намного их превосходили».

«Ещё они любили работать с группами, которые не «переходили черту» в плане тусовок и выпивки, в отличие от нас. Мы всегда были не против алкоголя или наркотиков, и это шло вразрез с их пуританской моралью. Хотя лично мне нравились Crass за их политические взгляды и преданность идее, но в целом, наверное, мы были для них слишком «буйными» и не совсем в их теме».

Вскоре после выхода их третьего сингла The Mob всем на удивление очутились  на обложке журнала ‘Punk Lives’ (выпуск №5), глянцевого издания, посвященного в основном более популярным представителям жанра, которое в то же время взяло под прицел набирающую обороты анархо-сцену. Засветиться в мэйнстримовом журнале для анархо-панков с элитистскими взглядами было равносильно предательству, но The Mob не изменили себе и отнеслись к осуждению снобов со всем презрением, на которое были способны.

«Я, правда, сам не знаю, зачем я это сделал», – смеётся Марк. «Да и мне было срать, что об этом думают другие. Тут надо винить Тони Д., который жил с нами в одном доме в Айлингтоне (и выпускал известный фэнзин Kill Your Pet Puppy)… но в любом случае, настоящие фэны The Mob знали, что это был просто прикол».

«К тому же Марк был единственным участником группы, у которого в тот день взяли интервью», – добавляет Кёртис. «Никого из нас даже не фотографировали; фото взяли у наших друзей, которые тогда жили с Марком. Всё это было шутки ради…»69778_116372658432842_814657_n

Благодаря вниманию СМИ, не говоря уж о выходе сингла на лейбле Crass, альбом The Mob ‘Let The Tribe Increase’ взорвал инди-чарты после своего выхода весной 1983-го, стартовав сразу на головокружительной высоте 3-й позиции. Этот альбом группы – великолепная подборка искромётных, энергичных мелодий, хотя и пропитанных почти осязаемой атмосферой глубокого отчаяния, – служит доказательством глубины и зрелости их работ; каждый отдельный трек ничем не уступает остальным. Тревожно-нереальная песня ‘Roger’, намекающая на более озорную сторону группы, – превосходный контрапункт для страстных воззваний к миру и любви, которые составляют костяк записи.

«Оформлением альбома – точнее сказать, оформлением всех наших записей – занимался этот гений из Йовила, Уилф, хотя я и Джозеф тоже внесли небольшую лепту. Я сделал задник ‘Tribe…’, а Джозеф – вкладыш. К сожалению, Уилф умер пару лет назад, но он сделал огромную кучу иллюстраций во времена зарождения панк-сцены, на которых запечатлена наша жизнь в Йовиле… и в других уголках мира. Некоторые его работы для ‘Tribe…’ были просто потрясающими, но тогда мы не могли их использовать, поскольку многоцветная печать была нам не карману».

Тем не менее, такие триумфы недолговечны, и The Mob распались уже в конце 1983-го. Их последний концерт прошел 19 ноября в Doncaster Co-op Hall, спустя всего месяц после выхода любимого сингла Марка ‘The Mirror Breaks’.156843_116346198435488_5479321_n

«Эта песня крутилась у меня в голове лет с 15-16-ти, и мы переиграли её в разных вариациях. Мне нравилась ее образность, и я думал, что она в точности отражает нашу жизнь в то время. Все мы были запуганы угрозой войны и ядерного взрыва, а особенно Тэтчер. Сейчас людям сложно представить, каково было выделяться из толпы под давлением тэтчеризма».

«Что касается распада… у нас было несколько концертов на севере Англии, а потом ещё несколько в Северной Италии. И тут у нас случилась борьба интересов, из-за того что Джозеф хотел поехать на север, потому что в Кру есть красивый железнодорожный вокзал, на который он хотел посмотреть. Я думал, что это полное сумасшествие!

«Вдобавок я абсолютно исписался и не мог сочинить хорошие новые песни, мы из года в год играли одни и те же. Я не хотел продолжать играть просто ради того, чтобы играть, и мне не нравился стиль песен Джозефа, в котором он начал писать вместе с Blyth Power (вначале вместо него был Кёртис, который теперь работает шеф-поваром в Южном Уэльсе). Я стал тусоваться с ‘Peace Convoy’ и ньюэйджистами и почти совсем потерял интерес к занятиям музыкой.

«В перерывах я в основном жил в трейлере и наслаждался кочевой полуцыганской жизнью рядом с Бристолем. Последние восемь лет я снова жил в доме… но я по-прежнему считаю себя свободным от стереотипов. У меня есть свое дело по ремонту фургонов, которое началось еще со времён поездок вместе с The Mob, когда нам постоянно приходилось чинить их самим!»

У Джозефа остались немного другие воспоминания о закате группы.

«Я снова начал ездить на поездах автостопом после того, как распалась группа и Марк уехал в путешествие… Мне кажется, ему просто наскучило это всё. Помню, у нас было четыре дня для репетиций в студии Allan Gordon’s в Лейтонстоуне. Задумка была в том, чтобы поработать над песнями для второго альбома, но нас достало это занятие уже на второй день. По-моему, единственное, что мы закончили, – это одна новая песня, которую мы так и не сыграли, и кавер на ‘Pale Blue Eyes’ Лу Рида. Мы поджемовали пару часов, играя старые песни Alternative TV, а потом забили – и это был последний раз, когда мы играли вместе. Не слышал ничего про тур по Италии… но если бы и услышал, то уверен, мы с Кёртисом с радостью бы поехали».421210_10150606151366657_1671685749_n

«Насколько я помню, группа просто выдохлась. После репетиций Марк сказал нам, что хочет сделать перерыв на пару месяцев, и потом мы так и не собрались. Технически, я думаю, The Mob даже еще не распались… хотя, конечно, это мог быть план просто кинуть нас с Кёртисом. Кто знает?»

После преждевременного заката группы увидели свет еще несколько релизов Mob, включая двенадцатидюймовку ‘Crying Again’ на All The Madmen (фактически, переиздание первого сингла с бонусом в виде трех живых треков, записанных в Meanwhile Gardens, Вестборн Парк в Лондоне 25 июня 1983-го) и концертный сплит на виниле с The Apostles на Cause For Concern (‘Live At The LMC, 22/1/83’, впервые он вышел на кассете в 1983, но был издан в качестве неофициального бутлега в 1986). Кроме того, годом позднее вышел на кассете концертный сплит (с Faction и D&V) ‘No, No, No, Don’t Drop Yer Bombs On Us, They Hurt!’, записанный в мае 1983. Его издал 96 Tapes, кассетный лейбл под руководством Роба Челлиса, к которому перешли бразды правления All The Madmen после заката The Mob.

Несмотря на то, что в 1983-м Марк практически забросил гитару в дальний угол, он философски относится к наследию команды и влиянию, которое оказали занятия музыкой на его дальнейшую жизнь.

«Лучшие наши выступления почти всегда были в Лондоне. Мы могли собрать почти полный зал, и это очень крутое чувство для группы. Мы играли на концерте в честь дня рождения Рэймонда в Fulham Greyhond, и моя сестра пришла на нас посмотреть, но не смогла войти и села на тротуаре у входа вместе с дюжиной других зрителей. Она сказала, что никогда ещё не чувствовала себя такой гордой!»

«Рэймонд заслуживает отдельной книги», – считает Джозеф. «Мы называли его «папаша Рэймонд». Он был бывшим монахом-бенедиктинцем из Трансильвании! Он учился в духовной школе в романоговорящем регионе Венгрии, но сбежал оттуда от преследования русских, пересёк Европу, будучи в бегах, присоединился к Иностранному легиону ради пары ботинок, потом дезертировал, и наконец его занесло в Англию, где он работал ткачом в Даунсайдском аббатстве в Сомерсете. Потом, когда ему было уже лет этак за шестьдесят, он познакомился с кучкой лондонских панков, которые сводили его на Penetration… и с этого момента для него всё и завертелось. Он ездил на концерты по всей стране, в машине, набитой автостопщиками, и был готов устроить пикник для всех желающих! Blyth Power ежегодно устраивали концерты по случаю его дня рождения до самой его смерти… »

«Ещё у нас был концерт в Brixton Ace, и мы тогда поссорились с парнями из группы 1919, которые уже мнили себя звёздами», – усмехается Марк. «Они настояли на том, чтобы играть последними… в зале собралось почти полторы тысячи человек, и мы играли предпоследними. Только мы закончили сет, и всех как ветром сдуло, и 1919 остались играть в гордом одиночестве!»

«Наши концерты в Европе всегда были хороши, особенно в Бельгии. Там была большая компания, которая приходила на каждый наш концерт, и все они были фриками, торчащими от спида; они никогда не платили за вход и были самыми настоящими уличными детьми. Мы нравились друг другу, и позже часть из них переехали вместе с нами в Лондон…»

«Тогда я даже не думал, что в том, что мы делаем, есть что-то глубокое или интеллектуальное, а сейчас так тем более», – с обезоруживающей искренностью признаётся Джозеф. «Само собой, у нас были концерты с невероятно ужасной организацией и тому подобное. Помню, однажды мы поехали в Рочдейл, и семеро групп вместе с нами играли слишком долго, поэтому в итоге мы сыграли всего три песни. Подобная хрень происходила постоянно… Но, по-моему, это и есть ‘анархия’!»

«Для меня этот проект был чем-то глубоко личным. Оглядываясь назад, я вспоминаю людей, места, в которых мы побывали, но я никогда не воспринимал их как часть целостной картины. Я помню, что мы были узколобыми, высокомерными, замкнутыми, тщеславными, и нас мало что волновало, помимо наших жирочеков и наркотиков, на которые мы их тратили. Если кто-то хочет возвести мемориал группе, что ж, это их право. Чего уникального мы привнесли на альтернативную сцену? Единственный ответ на этот вопрос – Марк… по сути, он привнёс самого себя. Кёртис и я просто были попутчиками».

«На прошлой неделе я разговаривал с одним приятелем, и он сказал, что собирается устроить концерт Zig Zag», – продолжает Марк. «И я сказал ему, что готов поучаствовать, не хотел бы играть. В любом случае я сейчас, скорее всего, не смогу играть… Даже в те времена я был не очень хорошим музыкантом, при том, что репетировал каждый день! Но мне бы хотелось верить, что мы привнесли немного красок и надежды для людей. Я пел для одиноких и измученных душ, и некоторые из наших слушателей рассказывали мне, что наша музыка помогла им.

Мне трудно сказать, повлияли The Mob на мой характер или нет, но я убеждён, что люди способны менять мир вокруг и всё что угодно. Меня не так легко сбить с толку, и я как никогда прежде горячо верю в политические идеи своей юности. У меня вызывают отвращение гламурность и поклонение перед деньгами у нынешних подростков. Я думаю, нам очень повезло в том плане, что мы были частью товарищества, можно даже сказать, семьи единомышленников, когда движение только зарождалось, и в какой-то степени оно живёт и сейчас».

 163100_116338321769609_1634836_n

Джозеф: «Марк отлично подытожил всё то, что мог бы сказать и я сам. Мне нравилось это содружество, и мне до сих пор дороги эти воспоминания… но всё это было больше двадцати  лет назад и уже перестало быть частью моей жизни. Люди думают, что я стал цинично смотреть на то время, но я мысленно возвращаюсь туда и вижу [приятелей по Black Sheep Co-opers] Тони, Марка, Мика ‘Lugworm’, Ники и Вэла, и других наших соплеменников. Я не вижу черные флаги и слоганы. Всё это глубоко личное, и уместить это в книгу мне кажется абсолютно невозможным. В конце концов, мы не были революционерами; мы были просто кучкой растерянных подростков, которые держались вместе, чтобы не замёрзнуть».

Перевод Яны Хроменко (Alice Malice)

Advertisements

PART1

22 Sep

 

Куда менее известные, чем их собратья из главы I, Rudimentary Peni, но столь же эзотерические и разделяющие схожие эстетические установки, Part I вышли из ранней death rock сцены, которая выросла на почве движения анархо-панка, но выбивалась из его рамок и эволюционировала в сторону готики.

«Я думаю, это был 76-й или начало 77-го, – вспоминает гитарист Марк Фаррелли о том, когда он подхватил вирус панк-рока. – Мне было тринадцать, и одним воскреcным утром я увидел то интервью Джанет Стрит-Портер с Sex Pistols… Я чуть не зафанател от Kiss, когда появились Pistols, но был ещё слишком мал для того, чтобы ходить на концерты. Я учился в средней школе [The Lord Gray Comprehensive в Блетчли], и тогда был этот взрыв первой волны, первое поколение панк-групп. Я был знаком с Бобом [Leith], который потом стал нашим барабанщиком, забегая вперёд…  он собрал в своей школе группу под названием The Bleeding Lips и как-то  вечером принёс мне кассету, которую  только что записал. И это было так круто, услышать запись, которую кто-то сделал собственноручно, потому что музыка до тех пор всегда была чем-то, что ты покупал на виниле. И ты даже не задумывался над этим… но это было что-то вроде: «Ух ты, он реально сделал это сам!»

«Я тусовался с парнем по имени Шон Финнис [да, тем самым, который потом играл в Exit-stance], и у нас в школе была своя очень примитивная группа, The Urban Guerillas. К концу 78-го мы с Шоном объединились с Бобом и ещё одним парнем, чтобы создать школьную «супер-группу»! Так же, как и тысячи других ребят по всей стране, мы были просто вдохновлены всем этим духом панка, этой энергией, хотели взять в руки инструмент и играть. Было так волнующе записывать кассеты и обмениваться ими между собой… и все эти школьные группы шли в ногу со временем и менялись вместе с ним. После американского тура Pistols многие СМИ потеряли к ним интерес, и наступил период UK Subs, а потом пришли The Crass…

«Помню, как я прочитал о них в колонке Гарри Бушелла в Sounds, а потом я услышал ‘Reality Asylum’ – ничего подобного я раньше не слышал. Эта неистовая ярость, поток ругательств, воинственность – все остальные группы казались на их фоне бледными и ничего не значащими. Группы вроде  The Clash, насколько мы знали, уже продались…»

Эта недолговечная ‘супер-группа’ носила смешное название “Matt Vinyl And The Emulsions” и сыграла свой первый концерт в школьном холле, чтобы собрать пожертвования для учителя естествознания, погибшего в автокатастрофе (большая часть выручки таинственным образом исчезла, что, впрочем, неудивительно). Марк и Шон в то время играли вместе в нескольких группах, среди которых были The Snipers (не путать с одноимённой группой из Оксфордшира), прежде чем Марк с Бобом, Крисом Бейкером и Крисом Паско основали Part I.

«Крису [Паско] нравился Сантана! И это было даже неплохо, потому что у людей, с которыми я до этого играл, был крайне догматичный подход  к тому, что приемлемо для панк-рока, а что нет. Крис также разделял нашу любовь к Public Image; это было примерно тогда, когда вышел “Metal Box”, и он оказал на нас большое влияние. Их поведение, так же как и музыка, – эти ребята, Джонни Лайдон и Джа Уоббл, они смотрели на всё с таким едким цинизмом и в то же время создавали очень странную, экспериментальную музыку… Я имею в виду, мы ведь не слышали группы вроде Can, ничего не знали о группах прошлого и выросли целиком на диете из групп первого поколения панка, так что слышать экспериментальные песни длиной по двенадцать минут было довольно необычно».

«Также на меня и Криса Паско сильно повлиял легендарный сдвоенный концерт UK Decay и Bauhaus в Лютонском техническом колледже в январе 1980-го. Мы безнадёжно опоздали на последний автобус в Блетчли и шли вдоль дороги все в снегу, пытаясь поймать машину в два часа ночи, всё ещё очень возбуждённые после концерта.

«Прошлым летом до этого я совершил некое паломничество на Уэллингтон Стрит в Лютоне, офис лейбла Plastic Records, чтобы забрать “Split Single”, который записали UK Decay с Pneumania. Вдобавок я был одержим звучанием Banshees эпохи “Join Hands”, Джоном Маккеем и его фланжером, поэтому, когда [Стив] Спон присоединился к Decay, я старался ходить на все их концерты,  и мои собственные идеи по поводу звучания нашей группы развивались в том же русле.

«Насколько я себя помню, я всегда был увлечён хоррором, смертью и всем, что сейчас стало готическими клише: всё мрачное и вселяющее ужас. Благодаря этому увлечению я и познакомился с Бобом… когда нам было по девять лет и его отец был директором местного кинотеатра, Боб фанател от кино и всего в таком духе, и мы с ним обменивались хоррор-журналами и пластмассовыми моделями монстров… это было году в 75-м, и мы сильно фанатели от таких вещей.

Так что, когда мы создали группу, я уже был очень мрачным по натуре и сочетал это с антирелигиозным подходом, который так привлекал меня в Crass; мы использовали весь этот образный ряд кровоточащего Христа,  траура и смерти, надгробий… все эти клише, но это было ещё до появления готики, в качестве нашего оправдания. Все вокруг использовали эту образность, но ярлыка «готический» ещё не было».

Part I впервые выступили вживую в октябре 1980 в клубе Bletchley’s Compass, на разогреве у местной группы The Flying Ducks.

«Мы были очень довольны нашим первым выступлением, но второй концерт в Peartree Bridge Centre, где постоянно выступали такие команды, как Ethnic Minority и Fictitious, был ужасен. У нас была своя тусовка, у них своя, а мы на этом концерте как бы вторглись на их территорию, и поэтому всё пошло не так. Да и в любом случае, никому в принципе не могло понравиться то, что мы играем, и это был для нас поворотный момент – когда мы поняли, что не хотим держаться в рамках Милтон-Кейнс, где вся местная сцена была похожа на мафиозный клан, а заправляют им люди, которые нам не нравятся, или те, с кем мы тогда не ладили в школе, – хотя сейчас это звучит довольно глупо, я знаю!»

В январе 1981 Part I записали своё первое демо в The Crypt в Стивинедже, восьмитрековой студии, расположенной в подвале заброшенной церкви – поистине, идеальное место для записи таких треков, как “Tomb” и “Graveyard Song” (с лирикой вроде «Христианин, твоя голова забита дерьмом, тебя больше ничего не ждёт, кроме склизкой могильной ямы!» («Christian believer, you’ve filled your head with shit, there’s nothing left for you, save the slime of the death pit!»)); последний трек был особенно важен для эволюции звучания группы.

«Да-да, он действительно был очень важным. Он всё изменил для нас. Это была длинная песня, что в то время было немодным, и в ней были все те хоррор-составляющие и образы, связанные со смертью, которые мы продолжали развивать; она о человеке, похороненном заживо. В ней говорилось о том, как прогнила христианская религия и как мы все погребены под этой кучей дерьма… эта песня задала тон для всего, что мы делали потом. Тогда же мы перестали делать вещи в духе “Atomic Age”… хотя на том демо была песня “Marching Orders”, единственный трек, на котором я не использовал фланжер; это была прямолинейная, трэшовая вещь в духе UK Subs, и впоследствии нас очень раздражало, когда публика в таких местах, как The Anarchy Centre, кричала, чтобы мы сыграли “Marching Orders”, зная, что мы никогда больше не будем её играть, потому что тогда мы уже целиком погрузились в реальность “Graveyard Song”».

Марк настолько ненавидел “Marching Orders”, что, когда Crass включили этот трек в шорт-лист для второго выпуска своей компиляции “Bullshit Detector”, он позвонил им и вежливо попросил не делать этого.

Второе демо, “In The Shadow Of The Cross”, снова было записано в The Crypt весной 1981-го. Это была уверенная работа с семью треками, которая превосходно запечатлела их мрачные и атмосферные эксперименты и привлекла к ним внимание процветающего в то время сообщества зинов и отдельных единомышленников, среди которых не последним был Энди Мартин из The Apostles, пригласивший их играть в заброшенной церкви на Пентонвиль Роуд, Кингс Кросс, вместе с Dirt, The Sinyx and The Chronic Outbursts (из Leighton Buzzard). Однако, несмотря на то, что Part I туда приехали, они так и не сыграли на этом концерте… фактически, им не удалось выступить ни на одном из  первых трёх концертов в Лондоне, на которые их позвали!

«Я думал, Dirt – это клоны Crass, – говорит Марк. – Я не хочу их оскорбить или типа того, но тогда была уйма групп, похожих на неудачные копии Crass… но кто мог бы их обвинить в этом? Crass были первоклассной командой… вместе с соответствующей тусовкой, само собой! Но у нас были свои медленные похоронные марши; фланжер на гитаре, наш басист, который был одержим Джа Уобблом и всегда пытался сделать звучание баса всё более глубоким, более дабовым. Мы шли совершенно другим путём и чувствовали себя аутсайдерами по отношению к тому, что творилось вокруг, но у нас также было чувство, что это наша собственная территория – да так оно и было.

«В общем, я поговорил по телефону с Энди Мартином, и он сказал нам, чтобы мы подъехали со своими гитарами, так что мы подвалили туда, и всё происходящее было тотальным хаосом. Мы дважды пытались там играть, но это было больше напоминало фильм «Кейстоунские копы» [немой комедийный сериал о бестолковых полицейских в Америке, постоянно попадающих в нелепые ситуации – прим.пер.]. Не то чтобы мы были чересчур наивными, но всё-таки это было не то, чего бы мы хотели для нашего первого выступления в Лондоне…  это был просто пиздец… пьяные бродяги, валяющиеся на полу в своей блевоте… и мы подумали: «Мы не можем здесь играть!» Мы немного посидели и пошли обратно домой, разозлившись на это всё… нам было плевать на то, что мы не выступим, – как ни странно!

«Потом, после двух не-выступлений в Кинг Кросс, был ещё один концерт в Уолтемстоу, который закончился очень плохо. Это было действительно страшно… Кажется, это было 31 октября, на Хэллоуин (1981), и мы поехали туда выступать; мы добирались из Милтон-Кейнс в фургоне, взятом напрокат, который вёл приятель нашего друга, потому что никто из нас не умел водить… со всем нашим оборудованием, рассудив, что, раз уж мы собираемся наконец-то отыграть, надо взять все наши примочки, настроить звук как следует… ни дать ни взять, примадонны, ха! В общем, мы приехали в этот молодёжный центр, и там играли The Apostles – мне нравились The Apostles, но как обычно, повсюду был полный хаос и довольно неуютная атмосфера, понимаешь? Было тревожное ощущение, что всё это выльется во что-то неприятное…

«Потом кто-то ворвался в зал с воплями, и последнее, что мы успели увидеть, это Энди Мартин и ещё несколько человек, которые бросились к дверям, захлопнули их, и в них стали долбиться чёртовы лопаты и кирки! Вся наша аппаратура по-прежнему оставалась снаружи в фургоне, а мы застряли в этом зале…  и нам вдруг стало наплевать на наш первый лондонский концерт; всё , чего мы хотели, – вернуться домой в Милтон-Кейнс!

Как выяснилось, какой-то панк наехал на футбольного фаната на Хай Стрит, дело вышло из-под контроля, и эти парни сходили домой, взяли лопаты и кирки и решили всех уделать. Мы держали двери, а остальные разламывали по частям стулья, чтобы обороняться. В итоге, нам так и не удалось отыграть; мы выбрались оттуда, запрыгнули в фургон и укатили обратно. Энди Мартин даже не был в курсе, что мы приезжали на этот концерт!»

В конечном счёте, Part I всё-таки выступили в Лондоне 27 января 1982 в Wapping Anarchy Centre, вместе с The Apostles, Blood And Roses и Witches.

«Да, это был один из самых лучших наших концертов. The Anarchy Centre тогда только открылся… это место стало ночным пристанищем по субботам для Scum Collective – Энди Мартина и всех приближённых к нему групп… они установили своего рода монополию в этом месте, в очень хорошем смысле слова. У него была масса энергии, он выпускал фэнзин, занимался кассетным лейблом; словом, он был невероятно творческим парнем, с которым к тому же было приятно вести интеллектуальную беседу. Он не нюхал клей, не принимал наркотики, не бухал… просто приходишь на концерт и встречаешь там парня, с которым можно сесть и нормально поговорить.

«В Witches играла девушка Боба из Blood And Roses, Энн Джи-Зофф, и несколько её приятелей из Scum. Всё это был довольно спонтанно, в духе «случайно встретились и решили поиграть», но у них было несколько неплохих вещей. Как бы то ни было, этот концерт не мог быть для нас лучше; это был действительно отличный вечер».

Запись с этого концерта вошла в качестве бонусного лайв-сайда на все последующие кассетные копии “In The Shadow Of The Cross”. Позже, в начале 1982, как уже было сказано, Марк встретился с Ником Блинко из Rudimentary Peni («довольно своеобразная встреча двух умов – наши разговоры были сосредоточены вокруг мрачных взглядов на жизнь и очень чёрного юмора», – вспоминает Марк), и обе группы отыграли вместе четыре концерта в первой половине года, два в Anarchy Centre и два в Centro Iberico.

«Первый концерт [в Iberico] был сразу после того, как Peni записали релиз для Crass, и это привлекло кучу народа; зал был набит до отказа, но мы по какой-то идиотской причине решили, что будем играть после них… и разумеется, все сразу же свалили! В итоге осталось около пятнадцати человек…  в то время как, если бы мы выступили перед ними, мы бы отыграли перед аудиторией приличного размера, и вполне возможно, что люди, читающие твою книгу, лучше бы представляли, кто мы такие!

«Второй раз мы выступали на верхнем этаже; это был холодный зимний вечер, там был большой камин, и люди начали ломать стулья, чтобы развести огонь…  но стулья разлетались по сторонам, и огонь разгорался всё сильнее.  Peni как раз начинали своё выступление (мы не повторили прошлую ошибку и выступили перед ними); они открыли сет-лист песней “Dutch Men” с “Death Church”, но Ник представил её “Это песня называется ‘Я горю…’” или что-то в этом духе. Он нервно поглядывал на этих скинхедов, швырявших стулья в огонь, который поднимался всё выше и выше… а потом… всё стало окутано туманом… или, скорее, дымом…”

В мае 1982 при поддержке Ника и Гранта из Peni (“У них тогда были деньги от продажи сингла Crass, и они предложили нам свою помощь;  они одолжили нам 150 фунтов… которые потом так и не получили обратно!”) Part I отправились в Octopus Studios в Кэмбридже, чтобы записать EP “Funeral Parade”, вышедший на их собственном лейбле Paraworm Records в октябре 1982. Мрачный и гнетущий, он содержал перезаписанные (и куда превосходящие оригинальные треки) версии “The Graveyard Song” и “Tomb” с первого демо, и “Ghost” c “In The Shadow Of The Cross”, а также новый трек “Salem” и инструментальное интро/аутро; он как нельзя лучше передал суровую и размеренную энергию группы, но сейчас эту запись крайне трудно найти.

“Я знаю только об одной копии, и она принадлежит моей маме! – смеётся Марк. – Настоящий позор, потому что эта запись однозначно лучшее из всего, что мы сделали. Дело ещё в том, что к тому времени я всё больше увлекался искусством и стал равнодушен к созданию музыки. Мы отнесли несколько копий в Small Wonder, и они продали парочку, Rough Trade тоже взяли несколько копий… но всё это было через посредство Гранта и Ника. Я был слишком ленив, чтобы заниматься всем этим, в то время как они взяли на себя все переговоры, звонки по телефону, попытки вызвать к нам интерес”.

Ник даже передал копию Брайану ‘Pushead’ Шрёдеру, вокалисту безумной трэшкор команды Septic Death, который выпустил в 1984 LP “In The Shadow Of The Cross” под названием “Pictures Of Pain” на своём лейбле Pusmort Records (также он включил песню “The Black Mass” на свою компиляцию “Cleanse The Bacteria”). Увы, это был уже посмертный релиз для группы, поскольку вокалист Крис Бейкер ушёл из Part I в декабре 1982, и, хотя группа продолжала какое-то время существовать в составе из трёх человек  с Марком на вокале, они отыграли свой последний концерт в апреле 1983, на разогреве у Subhumans в знаменитом 100 Club на Оксфорд стрит.

“Поистине дерьмовый концерт… но не такое уж плохое место для того, чтобы заложить свой надгробный камень!- усмехается Марк. – Дело в том, что к тому времени у нас были всё более долгие перерывы между репетициями. Мы не отходили от панка, но начинали всё больше углубляться в наши ранние, более ‘проговые’ (в духе прогрессивного рока) влияния 70-х, то, на чём мы выросли. Мы всегда посмеивались над этим, как непослушные школьники, потому что мы по-прежнему были в сетях анархо-панка. По сути, мы нашли гармонию с самими собой и хотели немного отойти от того, что делали, просто делать то, что нам нравится.

“Мы всё реже видели Криса, и в конце концов он ушёл, просто исчез; без всякой драмы или чего-то в этом роде. Я взял на себя вокал и гитару, и это был действительно отличный период, мы написали кое-какой хороший материал. Мы не играли вживую три или четыре месяца и составили за это время сет-лист  из новых песен, а потом мне позвонил Брюс из Subhumans. Мы уже играли с ними раньше в 82-м, в Bowes Lyon House в Стивенэйдже, и наше выступление тотально провалилось. Когда мы играли, все ушли в бар, а потом, когда на сцену вышли Subhumans, все завались обратно в зал и начинали отжигать. И я почувствовал дикую зависть; они играли такой крутой панк рок’н’ролл, понимаешь? Они были великолепны вживую, все вокруг скакали и устраивали танцы, и я подумал: “Почему мы не можем делать что-то вроде этого, вместо этих мрачных погребальных маршей?” Но я знал, что мы могли делать только это, да и если бы я сам пошёл в музыкальный магазин, чтобы купить новых пластинок, я бы взял именно такую музыку. Я бы не купил записи Subhumans, хотя и уважал то, что они делают.

“Брюс был отличным парнем, и ему по-настоящему нравилось то, что мы делаем, он поддерживал с нами связь, а потом пригласил нас выступить в 100 Club вместе с ними, и в этот вечер с нами приключилось всё, что только могло приключиться. Боб даже разбил перепонку на своей бас-бочке – что вообще крайне редко бывает у барабанщиков!

“Фактически, мы сами были разбиты, когда ехали домой и несколько часов просидели в Бакингемшире, пререкаясь между собой, и когда на следующее утро мы вернулись в Блетчли, мы разошлись в духе “Ну давай, пока, увидимся…” Было такое чувство, что после этого мы вряд ли будем особо видеться, но пока ещё ничто не предполагало, что группе скоро наступит конец. Мы захватили с собой на этот концерт несколько копий сингла, так что у нас ещё была в запасе какая-то доля оптимизма; мы даже не думали, что это будет наше последнее выступление”.

Боб вскоре ушёл, чтобы присоединиться к лондонской группе The Snails, но продолжал играть с A.T.V. в обновлённом составе и позже с The Cardiacs, в то время как Марк совсем отошёл от музыки и начал учиться в St.Martin’s School Of Art. Сейчас он работает в букинистическом магазине, занимается ремонтом старинных механизмов и даёт викторианские представления с волшебным фонарём.

“У меня почти нет сожалений о Part I, – утверждает он. – Я не переживаю по поводу того, что забил на письмо от Джелло Биафры [вокалист Dead Kennedys], когда он попросил нас записаться для Alternative Tentacles, и меня даже не волнует, что я не попытался снова собрать группу, чтобы раскрутить релиз Pusmort…  мы могли бы даже поехать в тур вместе с Septic Death!

“Нет, единственное, что не даёт мне покоя, так это то, что мы так и не пошли в студию, чтобы записать наш последний материал. У нас была двадцатипятиминутная песня под названием “Kill The Converts”, совершенно немодная и очень кровожадная. В то же время она была очень тёмной и демонстрировала наше пренебрежение к конвенциям анархо-панка. Мы чувствовали себя в наилучшей форме, когда стали играть втроём… это единственное, о чём я сожалею, – что мы так и не записали и не выпустили ничего из того материала”.

Перевод: Хроменко“Alice Malice” Яна

 

 

 

 

 

ANTI-SYSTEM

27 Mar

 

 

Одной из наиболее яростных анархо панк групп того периода были Брэдфордские ANTI SYSTEM, живые выступления которых были не менее мощными чем у CONFLICT или ANTISECT. И несмотря на некоторую однообразность их записей, альбом NO LAUGHING MATTER, выпущенный в 1985м остаётся одним из наиболее мощных классических анархо панк записей.

 

«Я слушал много разной музыки по радио, однако о группах,  возникших вне мейнстримовых рамок меня познакомил мой старший брат» – вспоминает воклаист группы Саймон “Nogsy” Нолан, красноречиво описывая начало своего увлечения панк-роком.  « Мне нравились эти все стандартные группы – the Pisols, Clash, Damned, даже the jerks… До тех пор, пока я не стал замечать загадочный логотип Crass на всевозможных шмотках панков в 1979м…»

«Я стоял в очереди на гиг The Clash в рамках их тура “Armageddon Times” в 1980м, и подслушивал разговор ребят, стоящих впереди меня. Они обсуждали вероятность выступления Crass на разогреве. Будучи не знаком с идеологией Crass и ихнасмешливым отношением к the Clash, я всё же решился спросить «правда ли Crass играют сегодня?» Представьте насколько я огорчился, когда в ответ на мой вопрос услышал бешеный хохот этой компании. После этого я твёрдо решил немедленно приобрести хоть какие-то записи Crass.»

 

«На следущий день я пришёл в местный музыкальный магазин. Тамошний продавец, Дэнни, прищурился и начал разглядывать меня с головы до ног: видимо его смутила моя школьная форма, а мне было на тот момент всего 14. Покинув магазин, я не совсем понимал – что же такое я купил? Для начала мне продали пластинку из-под прилавка, завёрнутую в белую плотную бумагу – на что Дэнни пояснил «без такой упаковки пластинки подобного рода я продавать не могу», после чего напоследок сказал мне, что если меня остановят полицейские на улице и найдут эту пластинку, я не должен буду сказать им, где я её взял. То, что я купил в тот день было ничем иным как ‘Feeding of The 5000’…»

«Я не совсем помню, как я добрался после этого домой, однако дизайн пластинки, которую я достал из упаковочной бумаги я запомнил на всю жизнь. Я просто был поражён до глубины души: одна обложка вызывала у меня чувство шока, ужаса, страха и трепета! Когда я впервые прослушал её я будто бы пошатывался от того, как по душе мне пришлась эта музыка, эти настроения, выраженные через неё, дополненные таким оформлением и такими текстами. Я был просто в восторге от этого безумия! Моя любовь к Crass укрепилась еще сильнее с приобретением ‘Reality Asylum’ – опять же она была продана из под прилавка в плотной бумаге, и опять же я был просто потрясён. Оформление сингла было откровенно завораживающим, и опять же произвело на меня неизгладимое впечатление».

 

Воситанный в католической семье, я начал проявлять мою неприязнь к религии довольно рано. В 7-8 лет я, Мик Тэйл и Пол Флэрти стали сомневаться в божественной добродетели, часто обсуждая религиозные вопросы, хоть и были не достаточно осведомлены во всём этом, и зачастую наши беседы были лишь следсвтием простого инфантилизма. Хотя я знал, что у Мика были все причины на то, чтобы сомневаться во «всемогуществе божьем», поскольку он рано потерял мать. Что касается меня саомго, я не помню, что именно возбудило во мне всё это осуждение церкви и религии, быть может то, что из-за этого мне приходилось таскать ненавистную школьную форму или что-то в этом духе… Тем неменее, прослушивание Reality Asylum сильно вдохновило меня, хоть я и был напуган при первом прослушивании. Я был ошеломлён такого рода атакой на все религиозные традиции, внушаемые мне с детства. Эта запись будто бы открывала мне новые двери. Я будто бы в раз лишился всего страха перед Богом, будто бы всё переосознал внутри себя… После знакомства с CRASS все мои последующие школьные годы прошли под эгидой  частых стычек со лживыми властолюбивыми людьми.

 

Позже основав «воображаемую группу без каких-либо инструментов» под названием CRUST CRUCIBLE CRUCIFIX AND VARIK вместе с Марком Кейном и Марком Тейлом, им было запрещено выступать даже на тайном концерте в их школе из-за названий их песен вроде «Бутерброд с монахиней». Подобными мероприятиями Nogsy навлёк на себя весь гнев их образовательного учреждения.

 

«Один из таких случаев был, когда меня выставили перед школьным Завучем по причине того, что ему не понравилась моя статья, которую я написал в своём фэнзине Creation на тему хулиганских действий учителей. Чтобы дать мне понять, насколько я не прав он начал трясти своим ремнём перед моей задницей и угрожать. Тупой придурок, он так и не вьехал, что подобного рода поведением сам и потвердил всё, написанное мною в этой статье: он даже не попытался понять, что школьник просто выражает свои мысли, и уже стремится скорее наказать его. В последтсвии, мноджество подобных случаев инатолкнуло назвать какую-бы то ни было мою будущую группу именно ANTI SYSTEM.

Фактически, ANTI SYSTEM была образована из участников другой Брэдфордской группы THE INSANE (не путать с Уиганской одноименной группой, описанной в книге Burning Britain). Благодаря смене состава в этой группе, также известной под предыдущим названием COMPLETE DISORDER, и возникла уже другая группа, и в связи с этими переменами название группы также было изменено на ANTI SYSTEM.

«Кенни (Кенни «Паки» Томас – бывший участник группы) был и остаётся легендой Бредфордской сцены» – вспоминает Ногси. «Воплощение «панк-идеала» – каждый шип, каждая клёпка на его куртке была подогнана с промежутком в миллиметр-два. Его группа, THE INSANE как и он сам была отличной, я много раз слышал их на репетициях и несколько раз вживую. Я помню один из больших шоу, где играли как раз THE INSANE, SOUTHERN DEATH CULT (на тот момент известные под названием VIOLATION) с ABRASIVE WHEELS. Концерт даже снимался на видео корреспондентами с местного телевидения, которые стремглав покинули выступление, напуганные буйным поведением фенов ABRASIVE WHEELS. Напряжение во время концерта было неимоверным, однако это было отличное шоу.

ANTI SYSTEM отыграли лишь одно живое выступление с первым вокалистом Дэйвом Damned (заменившим Кенни в THE INSANE, как раз в тот момент, когда группа сменила название на ANTI SYSTEM) в Брэдфордском Palm Cove. В последствии он был заменён Ногси из-за редких посещених репетиций группы.

«Это была довольно насущная проблема. Дэйв был отличным парнем, однако он мог ошиваться где-то во время репетиций или просто не приходить на выступления. Меня как-то позвали на репетицию попеть вместо него, и мне не требовалось каких-то особых усилий чтобы взять в руки микрофон и пропеть с ними всю их программу.Как раз тогда мы сделали ‘Why should it happen?’ и ‘Government Lies’. Покидая репетиционную точку, я чувствовал себя совершенно счастливым, мне было очень весело в тот момент. Спустя пару недель Фил, Дом и Джордж предложили мне присоединиться к группе! Также они сказали, что забили запись на следующей неделе!

 

В Lion Studios, Лидс, группа записала своё дебютное демо, и этой записью превзошли ожидания многих («несмотря на то что эта запись демонстрирует невнятные барабанные партии Дина, слабую работу со звуком и «своеобразным» стилем игры на гитаре Доума… Мой же вокал звучит и вовсе слабо и невнятно» – комментирует Ногси.). Группа рассылает кассеты по разным лейблам, в надежде на будущую  заинтересованность последних.  В конце концов таким лейблос оказался PAX RECORDS, который держал Маркус Физерби.

«Я видел и слышал кучу негативных отзывов о Маркусе, связанных с его «ненадёжностью», однако в жизни я никогда ничего подобного не замечал за ним, он был отличным мужиком. Те люди, что присутствовали на именитых концертах в Шеффилде видели все его намерения и стремления. Также, нужно сказать, что Маркус отлично знал что не получит какой-либо весомой прибыли с того, что он выпускал на своём лейбле. Всё это попросту никак не могло иметь некого массового коммерческого потенциала. При нашей первой встрече он показался мне очень прямым человеком. Хтя у него были и свои заморочки – например, он заставлял разжёвывать ему каждое слово в наших текстах, дело даже доходило до требований чётких словарных формулировок! Однако он сразу предупреждал нас, что если мы хотим просто лёгких денег – мы пришли не по адресу. Но ни одному из нас и не были важны эти деньги, мы довольствовались тем, что у нас есть. Хотя признаться, я был довольно взволнован перспективой участия в записи с THE XPOZEZ , которых я весьма любил!»

 

Помимо дебютного демо, 2 трэка группы были выпущены на сборнике 1982 года “Punk’s Dead? Nah, Mate, The Smell Is Jus Summink in Yer Underpants” ’12. Тогда же группа начала давать много концертов в родном Брэдфорде, и вскоре многие начали видеть их скрытый доселе потенциал.

 

« Кафедральный Центр был одним из основных точек сбора панков второй волны со всего Брэдфорда. Якобы, это всё финансировалось правительством, т.к. движение «Возможность для молодёжи» наложило руку на это место, в свою очередь предлагая различные  схемы и услуги и всякое такое. Мы то знали, что это место было чемто большим, чем просто точка, где тупоголовые Тори могли распостранять свою пропаганду в среде безработной молодёжи. Всего за25 фунтовв неделю мы могли печатать там всё: футболки, здоровые афиши кнцертов, плакаты, листовки и прочее – абсолютно бесплатно и в любом количестве!.

DIY-этика набирала обороты в Брэдфорде в те годы, и должен сказать, она была достаточно сильной. Нужно отдать должное Энди Эштону и Энди Фэрроу из Apathy Productions за их деятельность. Оба играли в потрясающих группах – CHRONIC и LIVING DEAD, которые выпустили общую флексии, которая для меня была и остаётся одним из лучших панк-релизов Брэдфорда.»

Недовольные результатами сведения их первого демо, группа отправляется на студию Rochdale’s Cargo Studios для записи своего первого сингла, которым стал “Defence of The Realm” 7. Общее напряжение этой записи было пропитано агрессией в подаче, настоящим воем, однако местами неровные мелодии песен «высосали» всю живую мощь выступлений группы из этой записи.

«Мы остановились в выборе на этой студии потому, что там писались Discharge. А так как они всегда были моей любимой группы, мы долго не раздумывали. Мы хотели добиться мощного тяжелого звучания, но в итоге вышло какое-то дерьмо.» – Вспоминает Фил. «Мои барабанные тарелки звучали громче самих барабанов, мне приходилось перезаписывать их по несколько раз, в том числе и только тарелки отдельно от остальных ударных! Это запись была очень тяжёлой для нас: мы записывались ночью поскольку так было дешевле, мы были вымотаны и измождены.»

 

В ходе записи группу покидает Джордж, и тут же заменяется Микки Ноулзом. Оба басс-гитариста участвовали в записи: Джордж запивал партии для “1000 rifles’. “Bomb threar”, Микки – все остальные, и разница в звучании была очевидной. Это был бурный период для группы, поскольку Ногси тоже вскоре покидает ANTI SYSTEM («Это была не самая страшная потеря; просто наступил момент, когда я больше не мог сотрудничать с группой…»), и в конце концов присоединяется к ZED. Его место взанимает Лайэм Шеран, а как только группу покидает Доум, его место занимает старый друг группы Варик, чьё появление в ANTI SYSTEM сделало звучание группы более нарочитым и тяжелым нежели прежде.

 

Фил: «Как-то я пришел на гиг DISCHARGE в Palm Cove у нас, в Брэдфорде и их разогревали ANTISECT в тот вечер. И, несмотря на мою сильную любовь к DISCHARGE, ANTISECT просто взорвали сцену! Я был очень впечатлён их выступлением. После концерта они, ребята из ANTISECT, ночевали у меня дома. Мне они очень понравились, мы всю ночь провели за разговорами, сидя на полу и раскуриваясь. Этот вечер стал новым отправным пунктом для меня после Discharge: я хотел быть как ANTISECT, играть как они!»

«Я жил тогда в родительском доме, и моя мама весьма оторопела, когда зашла в гостиную где валялось человек 15-20, после она спросила: «никто не видел, куда делось мыло из ванной?», обратив внимания на остатки мыла на чёрных волосах ребят из ANTISECT, наставляющих свои причёски именно этим куском.»

 

В прежнем составе группой были записаны еще 2 песни – “Why Should It Happen?’ и “Schoolboy” (стихотворение Уильяма Блейка, наложенное как текст на скоростную панк-рок песню!), которые вышли в свет на сборнике 1983 года“Bollox to the Gonads, Here’s The Testicles”. К концу 83го трансформации в составе ANTI SYSTEM подошли к логическому завершению: Марк Кейн заменил прежнего басиста Микки, а Лайэм был заменён сразу двумя вокалистами –  Миком Тейлом и Кевом Хэйстом («Что было очередной ссылкой к ANTISECT» – подмечает Фил).

В таком составе за оетябрь 1984го записывается мощный тяжёлый альбом группы “No Laughing Matter” в Woodlands Studio. У пульта стоял Нейл Фергусон, планировавший издать альбом на своём только-что созданном лейбле RECONCILIATION.

«Мы отправились в Вудлендс потому, что нам опять же нравилось звучание THE INSTIGATORS» – обьясняет Фил «Однако всё опять получилось не так, как планировалось. На этом альбоме барабанов практически не слышно! Мы будто перестарались с гитарами…»

«Моя бывшая жена Паула, рисовавшая также обложку для альбома» читает текст в одной из песен этого альбома (“No laughing Matter’) под акустическую гитару. Мы хотели как бы «разделить» альбом на две части подобным трэком, что честно признаться было также слизано с ANTISECT. Нам очень нравился их ‘Midsummer Night’s Dream” со звучащими колоколами и всем прочим, и нам тоже хотелось сделать нечто подобное…»

 

«НА клавишных в этой песни играл как раз Нейл Фергусон, писавший нас. В тот момент он также играл в Black Lace, и они заканчивали запись своего альбома как раз к моменту, когда мы пришли записывать свой. В ходе чего он и предложил поиграть на клавишных, что мне показалось весьма интересным.

До выхода альбома в свет в начале марта 1985го, два трэка с него “So Long As’/”Strange Love”были выпущены как сплит-сторона пластинки с местной недолговечной и очень угрюмой группой MORBID HUMOUR, связи которых с ANTI SYSTEM были очень тесными.

 

Фил: «Я даже играл с ними несколько концертов после выхода нашей сплит-семерки. Но их запись происходила в другом составе – Марк “Mugsy” Миллер на вокале, Ногси, Фил Нобсон, Варик и Дэррэн МакКензи на басу (который, впоследствии, сел в тюрьму за то, что прирезал свою девушку), а также паренёк по имени Кевин Гренджен на ударных. Они не выступали много, лишь записывались: у них было 4х песенное демо и сплит сторона с нами. MORBID HUMOUR просто выдохлись ещё до роспуска ANTI SYSTEM, однако после нашего распада, MORBID HUMOUR пересобрались чтобы отыграть несколько концертов, и я играл вместе с ними на барабанах в рамках того реюниона.»

После двух недельного британского тура вместе с  ICONS OF FILTH, Кэв Хейст покидает группу, оставляя Мика за двоих вокалистов, и к группе присоединятся Фил Ноббсон как второй гитарист. Вскоре ANTI SYSTEM записывает мощнейший “A Look At Life’ 12 в студии Flexible Response (где они репетировали вместе с NEW MODEL ARMY). Тщательная и безубречная работа со звуком придала альбому приятное, но в то же время агрессивное, больше металлизированное чем прежде звучание.

Фил: «Мы хотели утяжелиться и в живых выступлениях, и на записи. Мы все слушали множество такого рода музыка на тот момент: Onslaught, Sacrilege, English Dogs, врубаешься… Не было какой-то конкретной причины, мы просто захотели звучать тяжелее и всё. Я помню как Варик пришёл на репетцию и сыграл все подобные рифы, после чего сказал: «Вы только послушайте это блядь!..»

 

Фил: «Панк движение по большей части было просто очередной модой, разве не так? Вспомните нашу песню “Leather, Bristles, Studs and Ignorance”, посвященную нашей местной панк-сцене. Ведь так всё и было Косухи, Клёпки и невежество! Мы кучу раз игралив Бредфорде, и всё время, каждый концерт большая часть панков была ужратая в говно и пыталась выбить всё дерьмо друг из друга, и это было абсолютно не тем, что мы считали панком для самих себя! Абсолютно не тем, что мы хотели видеть! И на нас вылилась целая куча дерьма из-за этой песни! В основном, от Бредфордских панков, расценивших эту песню как насмешку над ними! Это и была насмешка. На тот момент всё же многие приходили на наши концерты, однако многие приходили чтобы полить нас дерьмом, чтобы выкрикивать оскорбления и всё прочее. Множество людей поливало нас грязью за глаза, и результатом этого было поливание говном Брэдфордской сцены в немногих интервью, что брали у нас некоторые фэнзины, и любое интервью сводилось к обсуждению «говняных бредфордских панков и сцены». Куда бы мы в последствии не приезжали, мы всё время задавались «Почему здесь не так, как в Бредфорде и почему в Бредфорде не так, как здесь?». Нас просто заебало подобное отношение к нам вот и всё.

 

Из-за негативных настроений некоторых участников, группа распадается осенью 1986го, как раз когда последний альбом только поступает в продажу и отлично в последствии продаётся .

 

«Вполне частные причины стали следствием распада группы. Каждый пошёл своим путём, каждый начал отличаться друг от друга.. В музыкальных вкусах, вообще во всём! Также мы  потеряли кучу времени, когда Мик и Марк Кейн загремели за решётку за погром в мясной лавке, и за освобождение рогатого скота из скотобойни, коровы просто разбежались по улицам города! Мы ждали их освоюоджения, абсолютно не занимаясь группой, а когда они выгли нам уже ничего прежнего не было нужно. Мы всегда были чуть лентяями, и если честно, оставаясь наедине сами с собой не делали абсолютно ничего.»

 

«Последний наш концерт был в Rios, Бредфорд. И Это было воистину наихудшее из наших выступлений. Много людей пришло поддержать нас, приехали панки из Бельгии и Франции, в результате всё закончилось полным дерьмом: сначала барабанный микрофон упал куда-т хуй пойми куда и издавал непонятные звуки, потом на концерт пришла толпа скинхедов и началась дикая драка. После концерта нас заставили оплачивать ущерб, в то время как Мик и Варик проебали свои деньги в ходе драки. Также много ребят арестовали из-за того что они прыгали на памятнике войны, каком-то ебаном самолёте и отломали ему крыло. В результате всех их привлекли к суду, всё это было сущим дерьмом…»

 

«Однако у меня осталась куча положительных, добрых воспоминаний из тех дней, однако нам не суждено собраться заново. Чтобы понять, просто взгляните на DISCHARGE сейчас – это ведь уже не то, ведь так?  Снова наблюдать 15летних напыщенных пиздюков – да это просто смешно! Я не раз получал письма из Штатов, с просьбми пересобрать группу, дать несколько концертов и всё прочее.. Но это сейчас  нахуй не нужно: мы были отличной мощной группой своего времени, и это не сработает сейчас,; да я и всё равно не стал бы порочить память и имя группы подобными решениями»

Amebix: No Gods No Masters

21 Feb

перевод взят с сайта: http://kras-punxrevival.blogspot.com

Перевод текста: Hunter Jock

Amebix открыто заявляют, что им не нравится, когда их определяют как анархо-панк группу, но, не смотря на их откровенное злоупотребление наркотиками, в глубине их тяжелого, мрачного, тягучего как смола блэк-кора раскаленной лавой течет и бурлит яростный революционный вопль. Много лет они жили вне стен тюрьмы традиционного общества по своим собственным законам. В музыкальном плане они очень многим обязаны тяжелому року и металлу, и то же время панк-рок и хардкор очень многим обязан Amebix. Слушать их записи – это все равно, что молиться древним богам. Тяжелый шум обрушивается на вас примитивным, древним как мир аккордом, который можно сравнить разве что со зловещими раскатами грома надвигающейся вселенской бури. Не верите? А вы проверьте. Включите их дебютный альбом Arise на полную громкость. Это все равно, что открыть заслонку гигантской печи: волна жара полностью захватывает вас, и вы дышите испарениями плавящегося, раскаленного до бела языческого гнева.

Естественно, даже такой глобальный эпический феномен вырастает из простых и всем понятных форм. В случае Amebix это была панк-группа The Band With No Name, основанная в Тавистоке в 1978 году.«Я никогда не думал собирать группу, – признается басист/вокалист Роб Миллер. – Все началось с того, что мой (старший) брат Стиг (настоящее имя Крис Миллер) вернулся с Джерси. У него была гитара, и он уже немного умел играть. Он просто сказал: «Бля, давайте замутим группу!» Со мной были Билли Джагг (настоящее имя Энди Хоури) и Клив (Бернс), с этими парнями я учился в школе. Мы были уже в старших классах, когда он подбросил нам свою идею. Мы подумали: «Круто!» Мне совсем недавно выпнули из Кадетского Корпуса Вооруженных Сил, где я был уже в звании сержанта. Я конкретно облажался на том марше в Голландии, где было 6 с половиной тысяч наших людей. После этого оставаться в кадетах было невозможно. Но, как и всегда, когда закрывается одна дверь – открывается другая…»

«Мы замутили бас-гитару и просто начали ебашить, начали репетировать дома. Мы жили тогда в сельской местности, и Тависток был ближайшим большим городом, где-то 7-8 миль до него было. Мы все время ездили туда и обратно на попутках… Как видишь, у нас была хорошая подготовка. Мы приезжали в город в пятницу вечером, шли по пабам (при чем старались посетить как можно больше пабов за вечер) и, где-то в два часа ночи, шатаясь, брели до дома. Отлично развлекались, бриллиантовые деньки… Когда я смотрю назад, на это время, мне кажется, что тогда всегда было лето. Замечательные, теплые вечера, наполненные ароматами цветов и живых изгородей, понимаешь меня? Ни одного дня дискомфорта или каких-то напрягов!»

«Потом мы познакомились с Али. Этот парень был из Килворти Хаус, это была тюрьма-школа для трудных подростков из Лондона. Среди них было полно панков! И мы начали бродить с ними, когда им позволяли выехать в город. Хотя им, например, всегда разрешалось курить в присутствии учителей и прочее, в город их выпускали изредка. Али рассказал нам про группу, от которой сам фанател – Crass – и дал нам копию Feeding Of The 5000 – на Али, кстати, всегда был полный панковский прикид – на нас все это произвело глубокое впечатление. Я тогда собирал все записи Discharge… Я всегда следил за хит-парадом в Sounds и других изданиях… Кстати, Sounds в те дни значили куда больше, чем NME, правда. Там (в Sounds) я узнал об этой внезапно возникшей группе, видел, как они ползут вверх по хит-параду, так что мы собрались и сгоняли в Плимут, где купили все свежие синглы. Мне они понравились, но, если быть честным, это была поверхностная симпатия. Глядя назад, я признаю, что это была отличная команда, но мы не особенно врублись в хардкор и прочий жесткий панк, это была не наша музыка. Стиг был из другого поколения, он был старше нас, и он вырос на Боуи и прочих музыкантах этой волны, и the Pistols для него были лишь заключительным наворотом всей идеи показушного рок-н-ролла».
С Робом (которого тогда все знали под кличкой Афид – Тля), который только начал петь, у микрофона, группа начала играть по местным деревенским клубам («И упиваться до потери пульса за сценой, как делали все группы того периода!»). Вскоре Клива заменили Риком Гитсби из местой бит-группы Bop Apocalipse. Группа сменила имя на Amebix и записала первое шестипесенное демо. Роб тогда писал для местной музыкальной газеты. Им нужна была рецензия на концерт Crass, который в скором времени должен был состояться в Плимуте, и Роб отправился туда. На концерте он торжественно вручил демо Amebix музыкантам группы Crass.

«Да, Crass тогда приехали в Плимут, выступали в Эббей Холл, это была переоборудованная церковь, и я пошел на концерт, что бы потом написать о нем в газете. Мы только-только закончили эту абсолютно поганую запись, решили со Стигом растиражировать ее, что бы продавать друзьям и знакомым. Я дал чувакам из Crass копию, и сразу забыл об этом – не думал, что услышу от них что-то по поводу этой записи. Но они как раз собирал сборник Bullshit Detector и попросили нас принять участие. В этом альбоме было дерьмо всех сортов со всего мира! Но они это правильно сделали – альбом стал небольшой поддержкой и рекламой для групп из самых глубоких подвалов, а еще он стал тем самым пенделем под зад, в котором мы все так нуждались. Они прислали нам двадцать копий сборника, и все – никаких денег, ничего такого, но это неважно – мы были без ума от радости, что наша группа попала в сборник. Мы тогда подумали: «Бля, так значит мы делаем нечто реальное». Внезапно перед нам открылись все перспективы. На самом деле, мы были просто кучкой ленивых распиздяев, для которых не существовало понятия «работа» – были такими же, как все в то время – и покрывали все это всякими политическими лозунгами… «Я лучше буду получать пособие, чем работать. Через работу они хотят завладеть нашими жизнями, так ведь? Конечно, блядь, так. Воистину!» Ебаные ленивые хуи!»

Для сборника Crass выбрали трек University Challenged. Это откровенно дрянная песня, в ней нет ни единого намека на то величие, которым будет пропитана музыка Amebix, когда обретут свой истинный путь, однако она послужила тем самым поощрением, в котором группа нуждалась – теперь их имя стало известно на всю страну.

«Да, тогда мы впервые осознали, какое дерьмо записываем, но это была просто детская панк-песенка наивных шестнадцатилеток, атака на всяких модников. Мы вместе закончили школу, и кто-то шатался и протирал штаны, ничего не делая, а кто-то пошел в университет. Мы врывались на их вечеринки и крушили там все, а они воротили от нас носы. В этом не было никакого глобального социального протеста, все было крайне примитивно: «Пидоры! Вы учитесь в университете! Значит вы все уебки!» Глядя назад, я сейчас понимаю, что в этом вообще не было никакого смысла. Еще у нас была тогда такая песня, Disco Slag, двенадцатиминутный бардак в духе Public Image».

Большой шаг в «правильном направлении» группа сделала, познакомившись с Мартином Бейкером («Парень был точной копией Сида Вишеза, – добавляет Роб. – Мы познакомились с ним возле магазина в Тавистоке») и приняв приглашение пожить в доме его родителей в Дартмуре. Мартин стал новым барабанщиком группы.

«Мартин был высоким, крупным парнем… он страдал параноидальной шизофренией, но был очень интересным персонажем. Он происходил из древнего дворянского рода, и в его семье, как и во всех старых семействах, все были слегка чокнутыми. Они всегда такие, потому что в таких семействах близкие родственники трахают друг друга слишком долго, на протяжении всей истории, а потом рожают на свет слегка долбанутых сыновей и дочерей. Мартин был прекрасным примером этого процесса. Но в этом параноидальном, шизофреническом гиганте таилась очень чуткая, благородная душа! В результате, родителям приходилось держать Мартина на сильных успокоительных, поскольку, если он выходил из себя, то крушил все и всех вокруг, и вернуть его в нормальное состояние было целым делом. Его матерью была Святая Анна, его отец был Сатаной, они проводили черные мессы в подвале церкви в Петер Тэйви (деревня недалеко от Тавистока), сосали хуй священника и все в таком духе… Вас удивляет, что он стал таким?»

«Его родителям принадлежало древнее поместье со странным особняком, дом назвался Глеб Хаус и располагался в Петер Тэйви, совсем рядом от Дартмура. Дом был как с картинки в книжке ужасов – высоченные потолки, огромные лестницы, пока поднимаешься по ней, видишь гигантские портреты всех многочисленных предков Мартина… Этот дом был построен на бывшем кладбище саксов несколько столетий назад. Он был просто напичкан тайными ходами, невидимыми комнатами и прочими секретами. В этом доме на всем лежал тяжелейший слой истории. И вот Мартина оставляют присматривать за домом на всю зиму, в то время, как его родители сваливают в Лондон, где преспокойно живут в скромном комфорте городской квартиры… Тогда Мартин допустил фатальную ошибку – пригласил нас жить к себе. Мы жили на кухне, кучковались вокруг огромной древней печи, просто сидели там и ели, слушали музыку, торчали, а ночью поднимались наверх, репетировали до утра, кое-что записывали, потом спускались вниз к огню, еще больше вмазывались и слушали, что у нас получилось! Великолепное, вдохновляющее время! Но, вместе с тем, очень уединенное, оторванное от времени всего мира… Все это просто подталкивало нас к такому странному, интенсивному звучанию».

На самом деле, есть еще один фактор, способствовавший развитию музыки Amebix в этом направлении – нездоровое очарование гипнотическим саундом Killing Joke, группы, первобытные шумы которой полностью изменили представление Роба и Стига о том, в чем заключается истинная мощь музыки.

«Да, на нас оказали некоторое влияние группы типа Bauhaus и Joy Division, но Killing Joke – это было нечто особенное, они творили что-то совершенно невероятное… Мы увидели их на концерте, организованном CND (“Движение за ядерное разоружение”) на Трафальгарской площади в 1980 году. Они вышли и буквально вынесли всем мозг. Хотя это было слегка претенциозно, по-моему, однако после выступления Джаз Колман вышел и сказал: «Мы – единственная честная вещь, которая произошла здесь за весь ебаный день!» Люди из CND уставились друг на друга, все были в шоке!»

«Мы были загорелись идеей строить настолько сложный музыкальные структуры, насколько это вообще возможно, но у нас не было никаких музыкальных навыков. Мы даже гитары настраивать не умели… серьезно. До самого развала группы, мы говорили: «вот это толстая струна, за ней другая, еще толще»! Мы не знали названия ни одной ноты – обычно я просто смотрел на Стига и копировал его действия, а все свое свободное время пытался разобраться во всех этих мизерных херовинках, которые известны в миру как басовые аккорды. Мы старались, используя те самые примитивные навыки, которыми владели, вложить в музыку как можно больше силы и энергии. Так мы пробудили в себе нечто первобытное, и это захватило нас. Музыкальная фраза, заложниками которой мы оказались, в то время никем не использовалась и была настоящим атавизмом. Мы взяли эту идею у Остина Османа Спейра, оккультиста, окончательно оформившего облик Amebix… Он контактировал с нео-розенкрйцерскими группами, Аллистером Кроули и подобными людьми. Атавизм – стараться делать все так, как это делали предки, стремиться к ним. Это как дверь, которую ты открываешь, делаешь шаг в пустоту, и за ним следующий, и тропа уводит тебя очень глубоко. И все это проявилось в том, что мы делали, мы подключились к очень Древнему Источнику… возможно потому, что не умели толком играть. Как древние племени Африки или типа того, мы проникли в суть музыки, даже не владея техникой, это было полностью интуитивным путем. Ты просто чувствуешь это. Врубаешься?»

Когда родители Мартина вернулись домой, они обнаружили полнейший хаос в особняке и в поведении сына, главной причиной чего являлись его новые друзья, подзадержавшиеся в гостях. Гости были вышвырнуты на улицу, Мартин изолирован, погружен в кому успокоительных препаратов, скручен в смирительную рубашку и депортирован в Лондон. Очень печальная история. Позднее эта история вдохновила Amebix на написание одной из лучших песен – Largactyl. Итак, Стиг и Роб остались на улице, жить им было негде. Они нашли нового клавишника, Норманна Батлера, и вместе с ним на время перебрались в Ганнислейк, Корнуолл.

Самое время, пожалуй, упомянуть еще об одном временном (но крайне значительном) элементе истории Amebix, без которого эта история не будет полной. Девушка по имени Кэй, которую Роб до сих пор сознательно называет не иначе как «ангел смерти», – тот самый элемент, без которого ни одна рок-н-ролльная история не может считаться полной.

«Она возникла из ниоткуда и просто прилипла к нашей группе, – смеется Роб. – Она – тот единственный человек, который изменил все в нашей истории, она перевернула все с ног на голову. А еще она всегда покупала нам наркотики. Она увезла нас (меня, Стига и Нормана) с собой в Лондон и поселила на квартире в Западном Кенсингтоне. Для нее мы не были группой Amebix, мы были для нее в первую очередь друзьями. Она каждый день отправлялась в престижную психиатрическую клинику на Харлей-Стрит, где ей выписывали кучу стимуляторов, которыми можно было реально раскумариться, вперемешку с риталином… В те дни их обычно прописывали вместе. Сочетание позволяло сильно менять сознание, при этом не теряя разум, что не давало выпадать из реальности в ненужный момент. Потом мы прыгали в такси и ехали на Пикадилли, отлавливали там наркоманов и продавали им все это дерьмо… Вообще-то, это была весьма жестокая инициация в то, что происходило на самом деле. Все эти древние, полностью охуевшие от наркоты хиппи с открытыми гнойниками на руках, в которых копошатся личинки, – вся эта отвратительная изнанка жизни. Из ниоткуда она ворвалась в наш мир и принесла с собой все эти прелести».

«Она родилась и провела детство в вересковых пустошах, в Йелветоне, это посередине между Тавистоком и Плимутом. У нее была очень обеспеченная, порядочная семья. И она крепко сидела на наркоте задолго до того, как мы познакомились с ней. Я думаю, что она подсела в самом конце семидесятых, когда всем стало ясно, что мечты хиппи – дерьмо, но их наркотики – это весьма занятно. Поскольку ее родители были очень богаты, они могли позволить себе ее лечение в частных клиниках типа той, что на Харлей-Стрит. В таких местах ее полностью обеспечивали чистым товаром. Вообще, если наркота чистая, ущерб здоровью не такой уж большой, во всяком случае, гораздо меньший, чем от дряни, что вы берете в зассанном углу переулка. К тому же, чистая наркота – отличный способ ввести друзей в этот волшебный мир, что она и сделала для Нормана и Стига. Это очень важная, поворотная точка всех наших жизней – тогда они приняли решение и отправились вдаль по этой дороге. Они идут по ней по сей день».Наблюдая равнодушие публики на редких концертах, полное отсутствие понимания и сопереживания, Amebix решили передислоцироваться в Бристоль, который тогда был истинным очагом большой музыкальной оргии, невоздержанным ни в чем – ни в скорости музыки, ни в пьянстве. Они жили, перебираясь из сквота в сквот, сдруживаясь в процессе с группами типа Disorder и Chaos UK, которые жили абсолютно так же. Они жили в тотальной нищете, на самом низком уровне бедности, и прожили так несколько лет, прежде чем переехали в Радсток, Бат, где группа Amebix прекратила свое существование.«Бристольская сцена – это был ебаный хардкор. Мы все жили им, мы жили в нем. Это был не прикол, а стиль жизни, которым мало кто жил. Сначала мы были уверены, что все панки живут так, как мы, а потом врубились, что это не так. Много кто выбривал ирокез, но мало кто реально уходил на улицу. Это было как бомба разочарования! Да, та жизнь, которой жили мы, была очень тяжелой, и многих из тех, кто был тогда с нами, в конце ее ждал похоронный марш.

Я до сих пор не понимаю, как наша жизнь при таких условиях могла быть такой продуктивной в творческом плане. Мы работали много и увлеченно, и добились многого за столь короткий промежуток времени. Мы работали над альбомом год или около того, и это весьма приемлемый срок для группы, живущей в местах, где нет, например, крыши, или туалета, где бродят наркоманы и стучат в твои окна… Это время в Бристоле было крайне забавным. Так прошло четыре года, но я думаю, могло вполне хватить и одного. Никто из нас не знал, чем все это закончится. Ни в один момент времени не было уверенности в следующем. Конец наступил, когда перед нами появилась возможность убраться отсюда, и тогда я понял, что с меня хватит. До этого момента происходящее было настолько безумным, что я вообще не понимал, что происходит, и к чему это идет. Мой последнее, пронзительное, как холодная игла, воспоминание о Бристоле – сквот в Редленде. Я бродил из одного места в другое, вокруг к тому времени не осталось ни одного человека, там уже никто не жил. Все было заброшено. Я вернулся в одно место, где раньше жили Disorder, и остановился в комнате наверху, где не было крыши, и весь чердак был покрыт голубиным дерьмом. Я лежал и смотрел в ночное небо надо мной, и тогда пошел ебаный снег. Снежинки падали прямо на мою подушку. Все, что у меня было – это маленькая подушка, спальный мешок, матрас в пятнах мочи и несколько колес обезболивающего. Я принял несколько, когда ложился, и так лежал, смотрел на снег, который падал мне на лицо, ждал, пока действие колес чуть пройдет, и я смогу подняться, немного пройтись. Тогда я встану, настреляю немного денег, найду себе немного еды, найду себе немного наркотиков, сделаю еще что-нибудь, и снова придет время спать. И потом все повторится. Я лежал и думал: «Что блядь вообще происходит?» Это была последняя капля… И на самом деле мы все были рады в конце концов убраться оттуда».За время жизни в Бристоле, Amebix, воспользовавшись помощью барбанщика Disorder Вируса, записали и выпустили на Spiderleg Records два сингла и 12’’ пластинку. Как это ни странно, именно Кэй, привнесшая в группу столько негативной химической энергии, помогла им выпустить эти записи.«Она любила совсем другие группы, ничего общего с панк-сценой не имела, и мы тогда рассказали о тех группах, что любили сами, в том числе о Crass. И вот в очередной раз, когда она поехала в Лондон торговать наркотиками, она заглянула на их выступление. И очень удивилась, поняв, что очень хорошо знает девушку, поющую на сцене, Джой Де Вивре. Они оказывается вместе учились в школе, обе были прилежными и порядочными ученицами, так что она сказала что-то типа: «Джой, какого хуя ты тут делаешь?» «О, знаешь, я выступаю с Crass, они ужасно милый люди!» Она добилась приглашения на их базу для меня и себя, и мы конечно же пришли, и этот визит сделал перспективы группы чуть более реальными. Именно они посоветовали нам обратиться в Spiderleg, а те отправили нас на Flux, в любом случае, все это были компании Crass, все базировалось вокруг Джона Лодера и Southern Studios».

Не смотря на то, что Spiderleg влилась в Southern, Amebix записали свой дебютный EP, Who’s The Enemy, в Бристоле, на SAM Studios. За пультом восседал Марк Sooty Бирн, который позже присоединился к тяжеловесам панк-рока Vice Squad. Звучание группы было перегруженным, ритмы и мотивы хаотичны, сбивчивы. Сингл вышел в августе 1982 года, и, не смотря на качество записи, за месяц пробрался на 33 место независимого хит-парада. Так это этот сингл примечателен тем, что на нем вышел трек, заглавие которого стало лозунгом и мантрой для фанатов группы – No Gods, No Masters!

«Концепция Бога – вот о чем эта запись, это важно для меня, обрати внимание, я никогда не считал и не называл Amebix антирелигиозной группой. Я считаю, что мы живем среди концептуальных Богов, каждый момент жизни мы имеем дело с богами – богами науки, богами религии, секса, политики, и всего прочего. Это очень напоминает римский пантеон богов. Мы старались дать понять, что говорим о Боге, но не в религиозном аспекте – Бог намного дальше религии и любых представлений о нем людей. Но тут загвоздка: хотя использовать это слово ты можешь в любом контексте – в сознании большинства сразу же всплывает религия, вот в чем ужас».

«Гностические верования очень подробно и ярко воспроизведены в фильме «Матрица». Они верили, что существующий мир сотворен Деми-ургом, который является отражением Истинного Бога, но сам по себе Истинный Бог – абсолютное зло. Вот так с их точки зрения и был создан космос. Хотя они все еще морочили себе голову материализмом и чувством вины, главное, что при этом они понимали, что видят не полную картину. При инициации им сообщался пароль – четкий порядок определенных слов и образов, который они должны были запомнить. А потом, когда они умирали и покидали сферы смертного, они отправлялись в путешествие через космос в качестве душ, встречали Главных Охранников Главных Врат и сообщали им этот пароль, что бы войти. Итак, с точки зрения христианства, ересь гностиков заключалась в том, что они утверждали, что человек может познать Бога через знание, что полностью противоречило католическим постулатам, утверждавшим, что познать бога можно только через рабское поклонение духовенству и слепую веру… Но для некоторых людей слепой веры явно недостаточно».

«С этой позиции, позиция гностиков и панк близки, если хочешь, можно сказать, что панк – это одна из форм гностицизма, поскольку панк утверждает, что через честное, истинное знание самого себя и своего окружения, ты можешь добиться лучшего понимания мира в целом. Прости, что толкую тебе все это в таких громоздких терминах, это потому, что я очень много времени потратил, стараясь расставить все это по полкам в своей голове».

Следующий сингл, Winter (обратная сторона – Beginnings of the End), вышел в начале 1983 года. Материал представлял собой почти необработанную стену звука, где напряженный барабанный ритм тонул в волнах искаженного гитарного звука, сопровождавших беснующийся вой Роба. Сингл поднялся на 18 место и два месяца оставался в чартах.

«Большинство материала, что мы писали в те дни, просто мусор, – усмехается Роб. – Но это важный мусор. Это основа, это блоки, из которых мы старались создать то, что хотели. Жаль, что мы потратили много времени, мешая все в одном котле, в попытке быть вторыми Killing Joke… Мы старались имитировать их звучание, потому что они были самым реалистичным воплощением того, чего хотели добиться мы, они ближе всего подошли к тому, что хотели в своей музыке выразить мы. Глубокий, непрерывный, примитивный ритм, который не распадается на куплет/припев, куплет/припев, быстро/медленно. Суть в том, что бы музыкой проявить это единое, большое, очень большое Нечто».

Следы этого великого Нечто можно найти не только в музыке группы. Оно проявилось и в мрачных, взывающих к подсознанию художественных работах Роба, сопровождавших записи. Неясный, хаотичный образ чеовека, разрушающего оковы, опутавшие его, прекрасно дополнял минималистические вибрации ранних работ Amebix.«Эта ключевая фигура человеческого существа, срывающего свои кандалы, пытающегося встать с колен, была повторяющимся мотивом моих работ, это очень личная вещь, которую я пытался тогда выразить. Это то, что двигало мной тогда, и двигает сейчас… В психологических терминах, этой мой Аксис Мунди, центр земли. Это очень важная тема всех примитивных мифологий. Это место на Главной Горе, где в землю уходит Главный Корень всего сущего, Корень, с которого начался наш Мир. В моих работах – графическое отражение основного процесса, Некто, стремящийся вырваться, хотя отражение довольно слабое – я никогда не был хорошим художником, я даже лица не могу рисовать. Кстати, мне очень приятен тот факт, что в наше время много групп пользуется изобразительным стилем, который разработал я!»Вскоре Норманна исключили из группы, место за синтезатором занял Джон «Дженгиз» Бортвик, «Бешеный Шотландец». Это произошло как раз во время записи пластинки No Sanctuary в Southern Studios. Впервые группе удалось запечатлеть свой грубый, первозданный рокот на виниле в полную силу. Альбом вышел в ноябре 1983 года, сразу же попал в лучшую десятку независимого чарта, а так же привлек к группе внимание Джелло Биафры, вокалиста американской политически-ориентированной панк-группы Dead Kennedys, который так же являлся основателем весьма уважаемого лейбла Alternative Tentacles. Он приехал в Лондон дать шоу с Bad Brains в Brixton Ace, а потом его пригласили в Southern, где он услышал писавшуюся там в этот момент группу. Звучание Amebix ему очень понравилось, и он пообещал выпустить их следующую запись на своем лейбле. Amebix будут первой из двух английских групп, когда-либо подписавших контракт с культовым американским лейблом Alternative Tentacles (вторая группа – Iowaska). А тем временем группа организовала первый варварский набег на Европу, включая полный настоящих, пугающих приключений тур по Италии.

«Нас арестовали в Болонии, – со смехом рассказывает Роб. – Все всерьез. Автоматы уперлись в наши спины, когда мы писали «Смерть фальшивому металу, настоящие мужики бьют только в десятку1» на стене сквота! Они подумали, что это какой-то политический лозунг и швырнули нас прямо в тюрьму. Потом правда пришла одна итальянская девчушка и объяснила им, что это всего лишь шутка! Италия всегда была прелестно-дикой страной»…

«Здесь со Стигом случился первый эпилептический припадок. Прямо на сцене. Место называлось Казенция, где-то рядом с Сицилией. Мы протряслись весь день в душном поезде, просто умирали от жары. В местечке, куда мы прибыли, было две противоборствующие партии, фашистская и коммунистическая. Мы играли для коммунистов, которые были в основном членами студенческих союзов. Они дали нам аккредитацию на еду, так что мы шли в ресторан, и приглашали каждого, кого видели, присоединиться к нам. Это было что-то вроде нашей большой Тайной Вечери. Потом мы играли на деревенской сцене, и слушали нас старушки в черных робах, присматривающие за детьми, и мужчины, в накрахмаленных рубашках и с галстуками-бабочками. И среди них мы – как ложка дерьма в бочке меда. Между песнями они учтиво нам аплодировали. А за сценой шатались зловещего вида чуваки-мафиози, они предложили нам героин, и Стиг не вытерпел, так как с того самого дня, когда мы пересекли границу Англии, он вообще не вмазывался».«Так вот, мы были где-то на пятой песне примерно, и запланированное гитарное соло, которое уже должно было кончиться, продолжалось и продолжалось, и становилось все более безумным и выпадающим из общего строя музыки. Я оглянулся, и увидел Стига – он лежал на спине, его ноги тряслись в воздухе, его тело дергалось в конвульсиях… Он проглотил свой язык, обсрал себя и все предприятие. Мы схватили его и утащили за сцену. На следующий день им было, о чем писать в газетах. Мы были на первой полосе: «Английская группа… Наркоманы… Бла-бла-бла!» Он не страдал эпилепсией до того, когда попытался соскочить с героина, но с этого момента он им стал насовсем. Потом мы достали немного жидкого валиума – коктейль из валиума и водки наш любимый – и вылетели обратно в Хитроу».

Однако, этот казус не помешал Amebix сотворить такой грандиозный шедевр, каким стал новый полноформатный альбом Arise. Альбом вышел в конце 1985 года и поднялся до третьей позиции в независимых чартах. Это единственный релиз группы для Alternative Tentacles. С момента выхода и поныне этот Альбом возвышается над всеми многочисленными попытками спаять панк и метал воедино. Неоспоримый факт, что этот альбом отбрасывает осязаемую тень на всю экстремальную музыку наших дней, такая в нем величественная сила и сбалансированность. Какое новое оружие в арсенале группы повлекло за собой создание столь убийственного, мощнейшего удара? Конечно же, это новый ударник Спайдер (Роберт Ричардс), парень из группы SCUM, заменивший депортированного Вируса. Спайдер играл в более энергичном, мощном стиле. Его интенсивные, энергичные ритмы воспламенили минималистические рифы и привнесли в Amebix новую жизнь, истинным Творением которой стал такой живой, пульсирующий, чудовищно, почти осязаемо, тяжелый, гигант Arise. Партии клавишных альбому обеспечивал Джордж «Дрэгон», в те дни гитарист Smart Pills (психоделический панк-театр из Бафа, выпустили альбом No Good, No Evil на Bluurg, ударник группы впоследствии присоединился к Hawkind).

Как это ни странно, но Arise не тот альбом, который Alternative Tentacles выпускали с радостью. Если бы не обещание, Биафра скорее всего отказал бы группе в выпуске.

«Да, вышло забавно. Джелло познакомился с нами, когда мы писались в Southern Studios, и разглядел в том, что мы делали нечто безумное, дикое, его это зацепило… Не забывай, что это был период No Sanctuary, ему нравились вещи типа Moskow Madness. А потом мы дали им Arise, а в ответ услышали напряженное молчание… Джелло на самом деле не знал, как ему поступить, он был весьма смущен и озадачен. Ему не очень-то понравилось то, что он услышал, он определенно ожидал чего-то другого, но я дал им то, что обещал, и они вынуждены были выполнить свое обещание – выпустить альбом. Что они и сделали. Прошло время, и, наверное, Джелло пришел к заключению, что он все же не ошибся, выпустив альбом, но тогда он просто честно выполнял обещание, при этом альбом был для лейбла неприемлемым, для лейбла это выглядело большой ошибкой».

«Я недавно смотрел записи нескольких наших концертов того периода, выглядит весьма дико! Вы выходили на сцену в прикиде, как у байкеров, хватали инструменты и начинали ебашить такое дерьмо, что люди в зале стояли и недоумевали: «Что это за хуйня? Как под это колбаситься? Это вообще панк или что?» И первые три-четыре песни они тупо стоят перед сценой, в зале никакого движения, только раздражение в воздухе. И постепенно до людей доходит, что мы не пытаемся их наебать и не издеваемся, что мы вполне серьезны в своей музыке, и уже на следующей быстрой песне, вроде сбивки в середине Axeman, все силы ада вырываются на волю, в зале начинается жесточайшее мясо, и с каждой минутой становится все круче и круче. Так происходило на каждом шоу, и всегда в его второй половине».

«С восприятием альбома Araise было тоже самое, реакции независимой прессы были очень и очень неоднозначные. Люди не знали, как к нему отнестись. Альбом вызывал у всех то же недоумение, что у Alternative Tentacles. Нас спасло то, что мы не скатились в вульгарный, банальный хеви-метал, как Onslaught или Discharge, это было бы глупо. Все, что мы делали, было очень важно и серьезно для нас: мы нашли ту мощь, что всегда искали, и мы смогли выразить ее в полной мере в записи – удар, разносящий все в щепки, и сила удара была заключена в новом ударнике».

«Мы никогда не старались понять, что мы играем, – размышляет Роб о том, что сделало Arise таким глубоким, волнующим альбомом. – Мы со всей определенностью знали, что именно хотим создать, но не было ни одной ебаной идеи как именно мы собираемся это сделать, хотя к тому времени множество групп уже весьма технично подходили к своим произведениям, точно зная, что и как они будут делать на следующем альбоме».

«Когда говоришь о таких вещах, начинаешь осознавать, что значит для тебя то или иное, и сейчас я понимаю, как страстно люблю то, что мы сделали как группа. Хотя множество людей молятся на нас, однажды я читал рецензию одного американца на Arise, этот парень все точно подметил. Он не гнал обычную пургу вроде «Amebix изобрели то и то, а еще вот это» и прочее дерьмо, он просто сказал: «Что бы увидеть тех, кто повлиял на Amebix, достаточно посмотреть на обложки их записей. Вы держите в руке конверт, и в голове у вас начинает играть Joy Division, в голове у вас начинает играть Killing Joke, в голове у вас начинает играть Black Sabbath и Motorhead…» Но в конце рецензии он полил нас дерьмом, добавив: «Жаль, что люди, слушавшие такую прекрасную музыку, не создали ничего хотя бы в половину столь прекрасного, как группы, повлиявшие на них». И это нормально, врубаешься? Это его мнение, и ему с ним жить, но то, что наши вдохновители отражаются в наших обложках – это истина. Истина во многих смыслах».

«Venom не относится к числу наших вдохновителей. Это я утверждаю отдельно и совершенно определенно. Мы появились раньше Venom. Когда я послушал их первый сингл In League With Satan, я написал Абаддону что-то вроде: «Это самая забавная хуйня, которую я слышал в своей ебаной жизни!» Я был уверен, что они просто угарают! А в ответе было следующее: «Не смей насмехаться над темными путями Venom» и все в таком роде!»

«От Sabbath мы тоже взяли очень немного, хотя это заявление наверное удивит многих. Что мы взяли… наверное, только настроение песни War Pigs. Но что было действительно возбуждающим в этой группе, так это обложка первого альбома, эти леса и старинный дом вдалеке. Это меня очень глубоко задело – вроде все просто, просто старая страшная фотография, но для меня она как портал времени, стоит посмотреть на нее, и мысли мои уносятся в шестнадцатый век, во время охоты на ведьм».

Жесткий панк/метал саунд группы, жизнь на грани и концерты, доходящие до безумных вакханалий, помогли группе завоевать фанов в среде байкеров, что было для панк-сцены весьма необычно, поскольку до Amebix байкеры держались на расстоянии от панк-культуры в целом.

«Я, Джэми (младший брат Роба, который возил группу некоторое время, а потом со Скраффом из The Apostles организовал Sidewinder) и Стиг выросли вокруг мотоциклов. У отца был большой байк. Когда нам исполнилось по шестнадцать, он купил нам наши первые мопеды и разные принадлежности. И после Бристоля, когда мы обосновались в Рэдстоке, я вернулся к этому занятию… Здесь я спутался с той женщиной, Джэн, и она просто взорвала мою жизнь. Она была «байкершей, байкершей, байкершей». Она реально была настоящей мотоциклетной сукой! Тусовки в байкерских клубах, жизнь по байкерским принципам… Мы очень быстро вписались в их сцену, поскольку мы играли простую для их восприятия музыку. Все сложилось, словно у нее была одна половина карты сокровищ, а у нас – вторая. И на мой двадцать первый день рождения мы соединили наши половинки карты. Тогда она собирала народ в Волверхэмптоне, пригласила чувака из The Outcasts, потом подтянулись еще байкеры из Уэстон-Супер-Мэйр и мест типа этого. А из Бристоля прибыла огромная бригада панков. Вначале повисло весьма напряженное молчание, а потом кто-то внизу врубил Amebix, и все байкеры наверху начали топать своими сапожищами и отрываться вместе со всеми. В этот момент лед был растоплен. Партия была разыграна. Вечеринка переросла во всеобщее радостное безумие. Этот день помог разрушить много барьеров, границы стали размываться. У нас есть помощники в турах, кто крепко завязан в байк-тусовке… Но мы лишь поспособствовали, основная работа по разрушению барьеров между этими субкультурами – дело рук Motorhead».

Весьма странный поворот событий, учитывая, что пару лет назад байкеры разнесли в пух и прах панковский фестиваль в Стоунхедже, где играл Flux.

«Да, я был там тогда, и в 82м байкеры были большой проблемой для всех. Им по статусу предписано быть гавнюками и создавать проблемы другим людям. Но тогда это было что-то вроде межклановой войны, и люди велись на это дерьмо очень сильно. В этом много эгоистического дерьма, и несколько лет спустя я стал частью этого, я стал ездить с бандой Уилтшира, таскать клубную атрибутику и все такое. Все вдруг стало меняться в худшую сторону, грубость, насилие и так далее. На самом деле, это все полнейшая хуйня, просто ребячество… детишки с бородищами! Они – те, кто так и не научился защищать свою собственную жизнь в одиночку, врубаешься? Это инфантильное желание сбиться в стаю, что бы дать отпор всем, кто не входит в круг твоего клана».
Такой уникальный взгляд на вещи стал причиной того, что Amebix откололись от большинства соратников по панк-сцене того времени. Помимо них, только Antisect владели таким беспощадным, воинственным звуковым оружием, и палили из него во всех, кто попадался на прицел.

«Да, Antisect были нашими друзьями, были тогда и остаются сейчас. Нам нравилось то, что делают они, им нравилось то, что делаем мы, и всем нам вместе нравился Black Sabbath. На некоторых концертах мы играли Mob Rules, но только что бы позлить народ. Но они к этому относились серьезно, при этом Antisect все еще были крепко завязаны с традиционной анархо-сценой. В те дни было много людей, желавших делать правильные вещи… Но рано или поздно это желание превращалось в политическую программу, которая в свою очередь зачастую была продиктована Crass. Все старались думать, как они, потому что они были «старше, опытнее и умнее», а они стали единственными, кто имел неоспариваемое право говорить людям, как им думать».

«Классический случай произошел, когда мы писали No Sanctuary. Мы остановились тогда у Flux, что им не очень понравилось – вонючие ублюдки, которым плевать на все вокруг, храпят на полу в их милом домике. Фолклендская война только началась, и они сидят и ждут, что скажут по этому поводу Crass, прежде чем опубликовать собственную позицию. Что-то вроде: «Отлично, сегодня вышел сингл», садятся в кружок, слушают Sheep Farming In The Falklands, и теперь знают, что следуют выпускать, и под каким углом зрения освещать проблему, – теперь они знают партийную линию. В этом событии заключена жестокая ирония над всем этим делом, тогда-то и изменилось мое отношение ко всей анархо-сцене, в ней никто не думал своей головой. Это не в укор Crass или Flux сказано, но таково положение вещей тогда было… Что-то сковывающее и удушающее было в этом «чувстве семьи». И это путь, по которому идут все эти псевдо-революционные движения, с «диктаторами», которые указывают другим, как жить, но при этом не способны разобраться с собственной жизнью, что, по моему мнению, всегда первоочередно, врубаешься?»

Парадоксально, но когда Amebix осели в Бафе, в более комфортных условиях, их музыкальная деятельность застыла в нерешительности. Это позволяет заключить, что их музыкальный гений наткнулся на некое серьезное препятствие, и группа в творческом плане уже переживала нелегкие времена, хотя до выхода второго полноформатного (и очень ожидаемого) альбома Monolith оставалось два года. Тем временем, у Роба родился сын от вышеупомянутой Джен, а в группе появился новый клавишник Энди «Эй. Дройд» Уиггинс. Все свои силы музыканты направляли на организацию концертов, гастрольный график был крайне плотным. При этом концерты проходили весьма необычно, и за Amebix потянулся мрачный шлейф слухов, что на их концертах происходит «что-то странное». Их музыка пробуждала реальные силы природы, на концертах творилась магия, в это сложно поверить, но есть много очевидцев этих событий.

«Мы сами это чувствовали, – вспоминает Роб. – Помню, как-то читал в Sounds интервью с группой Bauhaus, там они заявляли – весьма высокомерно, кстати – что в группе есть еще один участник, Дух, он появляется на живых выступлениях. И когда мы играли, происходило что-то подобное, словно у всех звуков, всех слов появлялось некое эхо. Бывали моменты, когда, играя, я чувствовал, что что-то приходит, что-то поднимается во мне… это чувство контакта с чем-то большим, чем ты. Был один момент, который реально меня обеспокоил, – я чувствовал, что-то кто-то еще, помимо меня, смотрит через мои глаза. Словно Нечто вошло в меня, слилось со мной, и это Нечто смотрело на наш мир через меня. Я переживал все эти ощущения, и, честно говоря, это был весьма подавляющий опыт. Я не разбирался тогда во всех этих вещах, все, чем я жил – была музыка. Сказать по правде, и рискуя показаться хиппи, я считаю, что тогда мы достигли готовности открыться и выпустить Нечто извне, и я стал для этого Нечто Дверью… и некоторые люди увидели эту Дверь, что стало для них полной неожиданностью. Они смотрели на нас и думали: «Что это за люди?» И когда это начало происходить, я подумал: «Блять, может, все же, стоит захлопнуть эту Дверь!» Это было, словно открыть дверь в склеп, и только бог знал, что смотрело на нас, когда мы смотрели в эту темноту».

«Не хочу выпячивать свое эго, все это просто происходило с нами, а мы были просто четверо парней, играющих музыку, с той разницей, что мы в эту музыку вкладывались полностью, и создали воистину могучий опыт. Это было похоже на месмеризм – всеобщая фокусировка на идее, в которую ты втянул много людей. И этот опыт демонстрирует, как легко быть втянутым во что-то, мы все ищем чувства сопричастности… Мы нуждаемся в нем. Мы не знаем, откуда мы пришли, и до скончания дней, мы даже не узнаем, куда мы идем. И когда люди поднимают флаги, гордятся тем, что они англичане или шотландцы, – это не значит ровным счетом ничего. Мы не знаем, как во всей полноте выразить наши переживания, поэтому нам ничего не остается, как цепляться за грудь кормящей нас матери, этот символ и оплот защищенности, и это правильно – стараться отцепиться, сорваться с крючка, на котором висят все люди, и просто позволить вещам идти своим чередом».

К несчастью, Amebix не смогли запечатлеть мощь своих живых выступлений на следующем альбоме Monolith, который вышел на волверхэмтонском лейбле Heave Metal Records (подразделении FM Revolver) в 1987 году. Хотя на альбоме было несколько жестоких рифов, была масса атмосферности, наверное, ни один трек не достигал уровня любого трека с Arise. Альбом стал невостребованным продуктом для лейбла и вскоре потонул без следа, утащив за собой на дно всю группу.

«Да мы просто скисли, – признает Роб. – Мы выпустили Monolith, и потом собрались вместе написать еще песен, но было похоже, что ничего стоящего мы уже не создадим. Словно выпали из струи. Мы реально сделали все, что могли сделать, и теперь все, что мы писали, было сделано в стиле того, что мы делали прежде. Нам нечего стало добиваться, ничто не толкало вперед, ничего нового или интересного не предвиделось. Мы просто растратились».

«Я не считаю Monolith провалом, для меня это очень хороший альбом. К сожалению, его очень недооценивают. Его бы свести получше, а нам бы тогда посидеть, и подумать подольше о разных важных вещах, прежде чем выпускать его. Но мы поспешили. Но тогда мы отчаянно хотели выпустить что-то новое, что-то, что было бы тяжелее и глубже Arise. В целом, Arise был панк-роком с элементами хэви-метала, но Monolith был намного глубже, намного грязнее. Это самые тяжелые песни, которые мы создавали вместе. Но мы больше не видели возможности продвигаться вглубь этих территорий, не выглядя при этом жалкой пародией на самих себя».

«Ты слышал то последнее дэмо, что мы сделали вместе, Right To Ride? Хотя мне нравится мой вокал на этой записи, хорошая попытка, в целом это дэмо крайне убого. Это было начало конца. И я рад, что мы закончили наше путешествие, просто сказав – «Достаточно!» Мы были уверены, что если будем продолжать, то проебем все, чего добивались все эти годы, опорочим все, во что верили».

Группа отыграла последний концерт в Сараево, и растворилась, оставив после себя заслуженный след в Секретном Департаменте Мирового Рока.

Стиг и Спайдер продолжили заниматься музыкой в намного более скромном проекте Zygote (вместе с Джорджем из The Smart Pills). Спайдер, который сейчас страдает от осложнений со слухом, позже стал барабанить в Muckspreader. Роб же уехал на остров Скай (Шотландия), где живет по сей день, занимаясь ковкой коллекционных мечей ручной работы.

«Я намеренно не слушал нашу группу лет двадцать, поскольку это не казалось мне правильным. Потому что я не был уверен, что мы сделали хоть какой-то позитивный вклад в этот мир, таково было мое мнение до тех пор, пока не появился интернет. И я стал слышать от разных людей, что да, они находят нечто позитивное в том, что мы делали. Некоторые даже говорят, что если это и не изменило их жизнь в корне, то хотя бы помогло пережить трудные времена. Один парень даже сказал, что наша музыка помогла ему наладить отношения с братом! Один слушал панк, другой – метал, и враждовали, до тех пор, пока не услышали Amebix, и эта музыка их примирила! Правда здорово слышать такие вещи, потому что и в моей жизни был период, когда я чувствовал себя голым и незащищенным, психологически уязвимым, словно кто-то сорвал с меня кожу, и я чувствовал каждый холодный ветер этого мира…»

«Это было долгосрочным подведением итогов дел, которые уже давно остались позади – в первую очередь отношений, зашедших в тупик, но так же и группы, нашей жизни в Бристоле, и всех тех вещей, которые привели меня в место, где я оказался. Мы говорим о «Темной ночи Души», с которой каждый сталкивается рано или поздно… И как мы выходим из нее – это очень важно. Крайне важно. Как поступил я? Я очень ,очень осторожно разбирался в себе, поскольку я был на острие бритвы, рискуя каждую секунду сорваться в пропасть. В этой точке выбор дальнейшего пути может зависеть от любого случайного неблагоприятного порыва. Так что я нашел себе место, сел поудобнее и начал наблюдать… И я наблюдал годами. И за эти годы я оставил позади многие незначительные вещи. И благодарю бога, что все это позади. Понимаешь?»

«И еще, запомните, мы никогда не старались выжать выгоду из того, что делали… И факт, что нашлось много других людей, которые стали эксплуатировать наследие нашей группы, вызывает во мне жгучее чувство обиды. Они до сих пор стараются делать деньги на Amebix! И ни одни из них даже не позаботился о том, что бы связаться с нами самими. Такое поведение я осуждаю абсолютно. Дело даже не в деньгах, а в этике этой ситуации – это отношение одного человека к другому. Мы должны быть добры к другому, вести себя правильно, и то, как мы ведем себя по отношению к другим, отражается на событиях в нашем собственном мире, на нашем пути. И этот то, над чем нужно работать. Если ты не можешь сотрудничать со своими собратьями и быть с ними кристально честным, на что тебе вообще надеяться в этом мире?»

A.O.A (All Out Attack/All Our Anger)

15 Feb

 

Если Alternative (перевод о которых скоро тоже будет выложен – прим. пер.)  были “шотландскими Crass”, то Лоанхэдские AOA явно были “шотландскими Discharge”, такая необузданная жестокость их шумовых атак и грубый пыл с которым они взялись за дело был даже сродни их ранее упомянаемым шотландским друзьям Oi Polloi.
Изначально собравшись под названием Virus(не говоря о Self Destruct, Disaster Area и Condemned!), гитарист Скотт Пэйтон, бассист Брюс Вэйдженир, барабанщик Энтони Моллин и вокалист Стивен Тэлфорд всетаки остановились на названии All Out Attack (второй вариант – All our Anger) во время летнего тура 1982го, позднее укоротив его до AOA.
“Discharge определенно сильно повлияли на нас музыкально”, соглашается Скотт, “в то время как Crass повлияли на наши убеждения…эти влияния были пожалуй самыми важными в те времена. Ухудшающаяся политическая обстановка давала достаточно топлива чтобы пламя горело и атмосфера наколялась, и ситуация выходящая из под контроля, удаляясь от наших детских мечт, была громким звонком призывающем к символу анархии. Отличительными чертами того времени, ранних восмидесятых были безработица, угроза ядерной войны, нищета и пессимизм… и к тому же забастовка шахтеров была буквально у нашего порога – мы были там в гуще событий, хорошо это или плохо. Анархистский панк был словно снарядом для свободной мысли, путь для выражения наших идей и чуств через наши собственные отличительные музыкальные скитания.


“Я вышел из семьи барабанщиков,что было выгодным для меня положением, которые указывали мне верное направление, помогали с выбором оборудования и так далее. Мы так же использовали наши связи с местным сообществом чтобы выбить места для реп, которые были то школьным классом на одной неделе, то общественным холом на следущей. Мы были очень шумной бандой, как вы наверное уже врубились! Несмотря на многочисленные жалобы о шуме на нас, мы договорились об охране нашего первого гига в городском холе в 1982м, где в тот вечер играли только мы и еще была дискотека, что было интересным опытом, но как того и стоило ожидать закончилось на кислой ноте бессмысленным насилием, человеческая природа опять себя проявила… печальный знак грядущего. Как ктото когда то сказал, “Волноваться надо не о людях у васти, а о властности в людях…”
Группа стала регулярно играть на местных концертах, но только когда они после их “большого городского дебюта” в окрестностях Эдинбурга в 1983м, на разогреве у Threats в Night City Club, который был небезызвестным местом ранее принимавшим всех от Crass до Dead Kennedys, после чего их стали действительно замечать в Шотландской панк тусе.
“Мы сталкивались сразу и с хорошими и с плохими отзывами”, признает Скотт, “но наш посыл был ясен и нас была честная прямолинейная бескомпромисная позиция. Наш вокалист становился весьма заметной фигурой в местной растущей сцене со своими легендарными речами между песнями, и “философия All Out Attack” начала уже оформляться. Анархизм казался тем что мы искали и мы требовали своего с энтузиазмом.”
После демо “Condemned to Destruction” мы так же записали в 1983м, прямо на четырехполосной пленочной деке в местной домашней студии (к сожалению копий не осталось даже у нас самих), перед тем как AOA выпустили свой шедевральный мини альбом – Who Are They Trying to Con, который музыкально был скорее ближе к Chaos UK нежели Discharge или Crass. Альбом был записан Питом Хейгом в его студии Pier House в Эдинбурге, где в последствии будут записаны и все дальнейшие релизы группы.
“Наши первые демо – весьма хорошие попытки джля первого раза” – Вспоминает Скотт. “Неплохое начало для любого начинающего и отличный выход для юношеского максимализма. Я с рдостью вспоминаю те первые наши дни, проведенные в студии.”
“Так или иначе, Who Are They Trying to Con? вскоре стала настоящим гимном многих проводимых концертов. так что мы должны были записать все эти треки, чего бы это не стоило. Мы довольно быстро записали 5 студийных треков, время-деньги и мы дико торопились всё успеть. Эта первая наша серьезная запись во многом стала определяющей для всей группы вцелом. Даже сейчас, при прослушивании этот альбом у меня ассоциируется с некой решимостью, индивидуализмом, с тем, что ты можешь высказать то, что должен был.”
” Законченный уже альбом был разослан по разным лейблам, но именно Children of the Revolution увидели наш потенциал. Изначально запись должна была выйти как семидюймовый сингл, но позже было решено что будет лучше если ето будет 12”. Тем неменее вкладыши и конверты были уже готовы именно под 7ку, но их пришлось просто запихивать уже в сделанные позже конверты под 12дюймовку…”
тим Беннет с C.O.R помог им сделать тур по Англии и Уэльсу – их первые выступления за пределами родной Шотландии. Но прямо за пару дней до отправления в тур, их покидает ударник группы Мэллин. Несмотря на это, группа всё равно отправляется в тур, надеясь найти замену по дороге. И им удаётся это сделать буквально на первом же концерте тура – Стив Битти, державший небезызвестную Plastic Head Distribution, а затем реализовавший собственный лейбл Endangered Musik прямо в своей спальне. Он выучил материал группы еще при записи их живого выступления в Бристоле, а затем выпустил их альбом 1988 года Satisfactory Arrangement.
Но перед этим, “Unlimited Genocide” был выпущен опять же на C.O.R как сторона сплита с Oi Polloi , которые были близкими друзьями АОА. Сплит вышел в августе 1986 года и продержался пять недель в инди-чартах на №13.
“Мы играли с тучей разных групп, но наша нерзрывная связсь с Oi Polloi была более чем очевидна, мы были одними из зачинателей местнйо панк-сцены. И мы прекрасно дружили и знали друг друга очень долго. Надо сказать, что я снимал квартиру с гитаристом Oi Polloi, вокалисты обеих групп также были сожителями, а оба басиста и вовсе – братья!”
“Это были очень тесные отношения, и вот сплит вышел.. Изначально я хотел назвать его “Scotland the Grave”, также это был первый релиз с уже новым ударником в составе, Диком (не путать с Диком Аланом, вокалистом Oi Polloi). У нас давно уже было записано 7 треков и выпустить их как сторону сплита было отличной мыслью.”
После этого у группы начинается большая концертная деятельность, включая памятные гиги в старом бункере времен Второй мировой на острове Крэммонд, которые Скотт до сих пор вспоминает как наилучшие за весь период существования группы. Также группа давала концерты и в Англии, и много раз в Лондоне, после чего вокалист Стивен решает переехать туда окончательно. Однако у Брюса и Скотта были другие соображения по этому поводу и они берут в состав АОА ударника Лоуфа и вокалиста Мёрфа, который до этого играли в местной панк группе the Degenerates. C ними они и записывают Satisfactory Arrangement.
“Это был следущий логический шаг в развитии АОА как группы. Это, одновременно и дикий шумовик, и самое необычное из всегло, что мы до этого записывали – как музыкально, так и в плане еткстов. Мы релньо испробывали кучу всего при записи, это был один большой эксперимент. В итоге на этом альбоме местами даже есть акустические гитары и синтезатор!”


Однако после записи возникли определенные сложности с поиском лейбла, который издал бы этот альбом. “Наша собественная наивность или полный игнор – мы сами не знаем что это было..”
Чуть позже Мёрф был заменен гитаристом тех же Degenerates как вокалист, это была странная инкарнация и в этом составе они уже не надеялись что либо записать.
“Кучка дегенератов! Однако не все так гладко – вскоре после смены состава Лоуф и Рич попали в серьезную аварию… Тем не менее им удалось выжить… Пока долго тянулся их процесс выздоровления, я взял вокал на себя, а мой старый друг Зандер побыл прекрасным сессионным барабанщиком на пару гигов, пока ребята не выздоровели. осле окончательного выздоровления парни показали всю ответсвенность и преданность группе, продолжив концертную деятельность группы.”
В 1990 АОА снова отправляются в студию для записи последних треков, однако Рич покидает группу, оставляя Скотта разбираться с вокалом и написанием новых текстов.
“Эти треки, записанные после ухода Рика, кажутся мне наиболее сильными в лирическом и музыкальном плане треками группы за всё время её существования. Настроения, исходящие от этой записи близки мне и сейчас, спустя почти 16 лет.”
“Так получилось, что мастер-плёнка этой записи, которую мы решили назвать просто “All Out Attack” завалялась на студии, где мы писались и провалялась там, в одном из самых тёмных её углов почти десять лет!! Когда её нашли, она по-прежнему была завёрнута в тот самый пластиковый пакет! Ассоциации были подобные находке старой просроченной жрачки..”

АОА распались в 1990м, вскоре посл последний студийной сессии.Первый вокалист Стивен после уехал в ирландию где обзавёлся семьёй. Скотт и остальные участники группы так и живут в Эдинбурге и в разной степени вовлечены в музыкальную деятельность.Возможность реюниона группы маловероятна, хоть Скотт и не отметает полностью эту мысль.

“Мы были просто оравой индивидуалистов, принявших определённую, протестующую пренебрежительному отношению в плане человеческих свобод, позицию. Мы не были просто нытиками, мы делали то, что считали нужным: легко сидеть просто и тупо уповать на неспрведливость общества, на пренебрежение и посягательсвто на личную свободу, мы же лишь хотели быть преданны нашим идеалам, да и просто хотелось сделать что-то полезное на фоне всего этого. Развитие и перемены всегда требуют определенных усилий, и, проходя через них, становится вполне понятно, кто же на самом деле “главный враг”. Причина и результат воздействия человека на эту планету не всегда соответсвуют друг другу.”
” Мы нашли выход нашей злобе через музыку, и наш “протестный” подход в большинстве случаев оправдывал наши и не только ожидания. И жизнь, и смерть никуда не денуться, они проистекают по законам этого мира, и пока есть эти два явления – всегда будет то, против чего люди захотят протестовать, что будет злить их…. И всегда будет возможность что-либо изменить.”

 

Political Asylum

6 Feb

Political Asylum, Основанные в Стерлинге в начале 1982, когда все участники группы еще учились в школе, были довольно скромной панк группой, выпустившие несколько действительно сильных записей. Их дебютное демо “Fresh Hate” пользовалось особой популярностью и было распродан тиражом в 6000 копий, сама же группа отыграла сотни концертов в Великобритании, Европе, Штатах.Хоть группа и не была столь популярна как их современники, их необычайная мелодичность и искренность в плане собственных убеждений сделала группу неотъемлемой частью DIY сцены того периода.
” Это был стопроцентный диайвай” – со смехом вспоминает вокалист Ремси Кэнаан, который на тот момент познакомился с будущим гитаристом группы Стивеном Чизи Брауном, когда сам Ремси вылетел из “многообещающей” нью вейв группы за то что был “слишком панк”.
” Мы обычно репетировали в собсвтенных комнатах, как правило без ударник вовсе, или без басиста в разные периоды. Т.е. на тот момент группой были лишь Стивен и я. Он подрубал гитару через свой магнитофон, я же просто пел, или, чаще, просто орал”.
“С появлением барабанщика мы стали репать у меня дома (отдельное спасибо моим терпеливым родителям и соседям!). Естественно, у нас не было необходимого оборудования, однако у нас были “непанкующие” кореша, у которых мы могли попросить на время всё нам недостающее.”
” Если честно, я не припоминаю нашего первого выступления, возможно ето был концерт в пригороде Стерлинга, куда мы ездили на арендованном миниавтобусе с кучей корефанов, местных панков и просто всяких ребят. Второй или третий концерт, который я помню уже лучше, проходил в местнйо средней школе, прямо во время дискача, и после исполнения нескольких песен, директор школы отрубил электричество, поскольку принял толпу пляшущих панков за бунт или что-то вроде того.”
” Все концерты, где мы играли были самоорганизованными. Стоит упомянуть ещё тот факт, что мы были совсем пиздюки школяры и нас хотели впускать далеко не во все местные клубы, которых было и так немного. Еще один из наших первых гигов проходил в социальном центре, где на тот момент работала моя мама. Она была волонтёром в движении по защите женских прав и помогала с поиском временного жилья для жертв семейного насилия и всякое такое, так что в тот вечер, собственно, она и несколько пострадавших от рук своих мужей женщин и были нашим “секьюрити” хахахахаха. И, должен заметить, проблем в тот вечер у нас не было!”


Изначально группа называлась Distraught. и называлась так достаточно долго для того, чтобы Рэмси решился написать название своей группы на спине косухи, как это было среди панков в те годы. Уже переименовавшись, группа взяла на ударные Криса Лоу, ктороый был найден в результате “долгих поисков паренька из категории до 18ти, интересующийся рок-музыкой и имевший хоть какие-то инструменты. При помощи местного звукоинженера Стива Маклина, Political Asylum записали демо, включающее 14 песен. Несмотря на простоту первого записанного материала, демо вполне запоминалось такими песнями как “Disarm or Die” и “Trust in me”, основной рифак которой был просто спизжен из “Six pack” Black Flag.
” Ну да, нам казалось забавно брать и пиздит ьчужие мелоди хахаха. В нашем материале раних лет вы можете услышать ссылки и на PIL, и на the Damned, Husker Du, Zounds, Black Sabbath, да даже на Dire Streaits! В то время я постоянно записывал на кассеты кучу музла, трейдил записями с американскими ребятами, так что у меня было всегда что послушать, но большее предпочтение я отдавал всякому политизированному фолку, различной мелодичной музыке.
“Всю музыку сделали мы вместе со Стивеном. Мы росли вместе, развивалис…. Он очень людил хэви метал и всякий хард рок, когда я любил панк и разный нью вейв. От него я узнал Iron Maiden, Motorhead, Trust… От меня, в свою очередь, Стивен услышал Black Flag, Amebix.”
” В отличие от большиства команд того времени, мы никогда не были под крылом какой-то влиятельной группы, которая продвигала нас (какими были Crass, Flux, Conflict и прочее..) Наших треков не было на сборках а-ля “Bulshit Detector”, мы всё делали сами, находясь в “добровольной родственной изоляции”. Мы никогда не беспокоились о выпуске наших записей: наша первая семёрка вышла в 1985м, когда к тому моменту на нашем счету уже были 2 альбома, записанные в формате демо-кассет. Короче нам было похуй всегда на эти стереотипичные традиционные принципы “анархо-панк” или любых других групп того времени…”
” Также, большинство участников группы никогда не были панками. Стивен никогда не панковал, он был бльше по металу, как уже говорилсь выше. Тоже самое и с Норманом. Помню мы играли наши первые гиги.. На тот момент у Стивена с Норманом были длинные хаера, один был в майке Status Quo, второй – в байкерском кожане, с отрезанными рукавами, с нашивкой Saxon.. Нам было впринципе вообще похуй на внешний вид, и прочее, на все эти загоны того времени: опять же, кто-то из нас был вегетарианцем, кто-то нет, никто не стеснялся заявить в открытую о тех или иных своих предпочтениях. Ну и конечно все слушали абсолютно разное музло.. НАшу группу нельзя назвать “панком” в чистом виде.. Но и металом от нас никогда не пахло, несмотря на кучу соляков. Честно сказать, я даже не пойму почему нас стали относить к панк-сцене тогда. В начале 80х (еще до появления всяких “кроссоверов”) панки и металисты почти не тусили вместе, редко ето встречалось и в музыкальном плане. Конечно был исключение в виде motorhead, но на тот таких примеров было не очень много… Сейчас же, создаётся впечатление будто нашу группу “откопали” из прошлого, и почему-то на данный момент ей довольно сильно интересуются.. Особенно скинхеды, что меня сильно удивило ххахаха”.
” Тогда, в 79м, мне было тринадцать лет и я впервые столкнулся с панком. Причем меня одновременно увлёк и анархизм, как идеология. Я интересовался обоими явлениями по отдельности, несмотря на их тесную связь. Помню как купил свою первую тишку Crass, даже не слышав их до этого, лишь изза сообщения, написанного на футболке – “Анархия, Мир и Свобода”.Тогда я понял для себя окончательно, что всё это – 100% моя тема. С тех пор я всегда ассоциировал себя с анархизмом и всякое такое.”
” Анархизм был для меня даже навреное больше личным набором убеждений. Мне нравилась и теория, и практика этого явления, я всегда мечтал о некой самоорганизации общества, безо всяких давлений со стороны властей, без иерархии и доминантного отношения.”
“Всё это послужило причиной моего вовлечения в панк, вся ета анти-авторитарность, бунтарство.. Все мои любимые банды того периода, все пели об этом! Ruts, Angelic Upstarts, Black Flag, the Damned, UK Subs, да почти все!”
” Так что в группе один я был анархистом, в отличие от остальных ребят. Правда Крис, в последствии, сильно втянулся во всё это, покупал кучу записей, делал свой зин и пр.”
“В самом начале моего увлечения, помню знаменитые концерты на сквоту the Zig Zag. Как-то я пришел туда в 82м, чтобы заодно пораспостранять свои самоиздатские зины. Я просто ходил с полиэтиленовым пакетом и раздавал всем их, покуда я не увидал стол, заваленный кучей анархистской литературы, за которым сидели уже взрослые дядьки, все с бородами. Я познакомился с ними, они во многом мне помогли, не только “просвятив” в идеологических вопросах, но и с той самой тематической литературой, которую я стал в последствии распостранять на наших гигах с Political Asylum, большая часть из которых были бенефитами по тем или иным поводам, коих в то время было немало..”

После окончания школы, учстнкии группы переезжают в Эдинбург в 1984, в том же году новый басист, Тэм Фрэнсис, сменяет ушедшего Криса Лоу (который присоединяется к the Apostles и Oi Polloi). В новом составе записывается следущее демо “Valium for the Masses”, которое своим звучанием открывало весь талант и потенциал нового состава Political Asylum. Несколько песен были записаны не без участия местных шотландских групп таких как Mutual Fear, The Abused, Dan..

В конце 84го на группу выходит небезызсвестный Бристольский лейбл “Children of the Revolution”, после того как “босс” лейбла, Тим Беннет посетил их концерт в Белфасте, увидавший довольно большое количество демо кассет группы на дистро.

” Да, я помню етот концерт в Белфасте. Это был единственный раз, когда я побывал в Ирландии (да и то, всего лишь 24 часа)… Мы тогда играли с Subhumans, Disorder и кем-то ещё.. Тим, етот парень с C.O.R. пригнал как раз вместе с парнями из Disorder. После нашего выступления он подошёл к нам, сказал что наше выступление было превосходно, и предложил издать наш первый сингли на своём лейбле. Правда из-за его дерьмового акцента мы ни слова не поняли из того, что он имел ввиду, нам показалось что он спрашивает есть ли у нас записи. На что кто-то из нас ответил “Нет, прости чувак, однако, если хочешь, ты можешь купить несколько наших демо кассет”. Что он и сделал! В тот же вечер мы попали с ним на одну вписку, где он уже дал нам понять чего именно он хочет, на что мы естественно ответили “конечно чувак!”

Трёхпесенный сингли ‘Winter’ вышел на C.O.R. в 1985 и был распродан тиражом в 3000 копий. На тот момент, к группе присоединился еще один гитарист, Пит Барнетт, что повлияло на еще большую мелодичность звучания Political Аsylum.

В 1986 было записано еще одно демо “Walls have ears”, записанное на 4х канальный магнитофон, которе и в наши дни звучит очень энергично.

Вскоре, Норман покидает группу и заменяется Еваном Хантом прямо перед записью их следущего уже мини-албома “Someday”. В студии группа знакомится с Пэдди О’ Конелом, стоящим во главе немецкого лейбла We Bite. В поддержку мини-альбома, Пэдди организует группе их первый европейский тур.
” Это был трёхнедельный тур, который мы проехали на автобусах National Express Buses, ведь нам на тот момент ещё не было 21 года, мы не могли взять в аренду фургон, так что мы просто взяли то оборудование, которое могли увезти, и поехали.”

“В ходе тура, нас частенько кидали со вписками так что нам приходилось тупо спать на автобусных остановках или ещё где. Естественно, именно в такие моменты, как правило начинался ливень или ещё что похуже.”

“Вскоре после всего этого, мы сумели купить собственный минивен и поехали в свой первый самостоятельный тур на юг Британии, что было не самым лучшим опытом, но тем неменее нам было похуй, мы играли как для зала из 500 человек, так и для пяти.”

“После того тура по Европе, Стивен покинул группу, т.к. хотел играть что-то более “рокерское”. Мы же хотели играть мелодичней и быстрее и взяли парня по имени Стьюи Деуэр из шотландской панк группы Sad Society, которые тоже отличались чрезмерной мелодичностью.

В таком составе был сделан следущий LP “Window of theWorld”, первая сторона пластинки была студийной, вторая же – записью живого выступления во время британского тура группы в феврале 1989 вместе с Thatcher on Acid, Danbert Nobacon. Несмотря на то, что эта была простая несведённая живая запись, сделанная на 8-канальный мафон, запись отличалась невероятной мощью исполнения, а трек с этой живой стороны, “The 15th”в свою очередь попал на сборник “Fuck EMI”.
” Несмотря на то что это был самый наш большой тур по Великобритании – за 21 день мы дали 19 выступлений, я почему-тоне воспринимал эту поездку за тур. Все прошло на редкость замечательно, мы играли кучу концертов-бенефитов в поддержку отмены подушного налога, и нам даже удалось поднять какое-то бабло с этого тура.”

Когда Стьюи переехал в Голландию сразу после американского тура “89, состав группы становится разбросан по всей Европе, тогда же прежний басист Еван Хант переезжает в Австралию. Группа делает свою последнюю запись “How the West was Won” 10″ в Голландии в 1991, после чего распадается из-за невозможности нормально взаимодействовать, проживая на расстояниях более 1000 км друг от друга.

” ‘Интернациональная группа’ это всегда невероятно сложно. Тем не менее мы успешно дали последний тур по Европе в 93м, Стьюи уже жил тогда в Германии, там же мы взяли в состав двух его корешей, отрепали всю программу с ними всего лишь за сутки! и это был замечательный тур! наше последнее шоу состоялось в Готтингене, Германия, насколько я помню.. и оно было великолепным!”

“Всё то, во что я верил в молодости, играет для меня важную роль и по сей день” – добавляет в заключение Рэмси, который сейчас играет в “протестной” фолк-группе FOLK THIS, и отвечает за публикации альтернативного издания AK Press в Калифорнии, куда он перебрался в 1994м.
” С течением лет, мои взгляды расширились, я стал смотреть сильно глубже, нежели просто разделяя всё на чёрное и белое. Я сильно укрепился в своих анархистских убеждениях.. Конечно, как мне кажется, британский анархо-панк 80х мало чего общего с анархизмом в чистом виде.. скорее это “воинствующий либерализм”, но это уже совсем другая история..”
“Однако вся эта DIY этика восьмидесятых сильно вдохновила меня, по сему я до сих пор остаюсь верен своим убеждениям, стараюсь продолжать саморганизовывать свою деятельность, своб жизнь, работу, какие-то культурного рода начинания и всё в этом духе. Стараюсь просто не стелиться под все эти клише и прочие дерьмовые изобретения массового общества, СМИ и все то, что диктуется нам и выдаётся за норму.

“Время, проведенное в Political Asylum особо значимо для меня как одна из важнейших ступеней в моей жизни. Меня не сильно заботит помнят ли нас по сей день или нет, если честно, я доволен тем, чем мы занимались, результатом всего жтого, я частенько могу послушать наши записи, которые нравятся мне и по сей день. То что ребята интересуются нашим музлом это конечно прикольно, если же нет – то и ладно!..”

” Я конечно не считаю что музыка способна “изменить мир”, но несомненно, искусство, культура вцелом – необходимая часть человеческой жизни. Пускай музыка самостояетльно и не может сделать чего-то кардинального, однако она вполне может послужить плацдармом для подобного рода начинаний!

Exit-Stance

30 Jan

Exit-stance из Милтона Кинса были также одной из тяжелейших анархо-панк банд, их полное мощи звучание подчёркнутое громоподобными “племенными” барабанными ритмами, минорными злобными мелодиями было одним из сильнейших примеров звучания панк банды того времени. Во многом своим успехом группа обязана одобрением со стороны своих хороших друзей Conflict, которые не только выпустили их записи на своём небезызвестном MORTARHATE, но и не раз брали их с собой турить по стране. Группа была собрана в 1982 году из бывших участников развалившейся группы Fuck Authority, изначально называвшаяся Ethnic Minority, сыгравшие всего пару шоу в поддержку Flux of Pink Indians и быстро заработавшие локальную популярность из-за столь простецкого названия группы.
” Мы хотели играть какое нибудь шумовое музло, используя наши тексты для различных провокаций, мы хотели петь о переменах и хотели чтобы эти перемены настали, хотели противостоять окружающим нас проблемам, созданные по большей части потребительским отношением со стороны власти, почему мы и решили назвать нашу группу изначально ВЫЕБИ ВЛАСТЬ. Я написал это название на спине косухи, как все делали в то время, и в течении тех же суток был принят мусорами! За показательную демонстрацию оскорбительного материала в общественном месте! Меня отпустили, изъяв косуху (как доказательство). Видимо они знали и о существовании нашей группы, в результате чего потребовали смены названия но “менее оскорбительное” либо мне грозили общественные работы целый год!”
” Следущее название Exit-stance было искажением слова Экзистенциализм, которе, честно признаться, я подпиздил, углядев на постере Poison Girls!

 

” The Clash были одними из первых групп, повлиявших на меня. Я всегда любил когда не только есть что сказать, но и когда они неплохо выглядели и звучали, поэтому мне в этом плане были ближе именно the Clash, чем скажем Pistols. Их тексты были мне ближе, они казались мне реальней, персональней в каком-то роде. Как я заметил для себя первые больше пели о том, что творилось на цлице, когда Pistols были больше “шоковой” группой.

” несмотря на всё это, Пистолз дали нихуёвый подзатыльник скучной муз.индустрии и мы должны быть благодарны всем этим ранних панк-бандам, ведь вся современная музыка в долгу у этих ребят, которые просто решили отойти от бессмыслицы и призвали остальных сломать границы, добиться свободы самовыражения.. Несмотря на всё это, панк всё же насоздавал лишь новых “границ” и каждая старая ранняя панк группа, как ни старалсь, тем не менее продалась с потрохами.”
Говоря же, об Exit-stance, стоит сразу заметить, что с приходом нового ударника, 16-летнего Энди Уильямса их звучание приобрело их фирменную “окраску”.
” Это было именно недостающее нам звено. Он был очень хорошим ударником, несмотря на возраст, принесший в наше музло нехилые влияния Killing Joke . Это было отличное время: добившись мощного оримгинального звучания нам просто необходимо было не менее мощное содержание касательно текстов песен.”
“Из-за отсутсвия какого-то собственного места/точки и поддержки местных групп, мы были вынуждены репать в подвале дома приходского священника. В результате подобной хуйни мы решили разширить кругозор и съебать из Милтон-Кинса. Так что, закончив запись в маленькой Сассекской студии нашего первого материала, мы решили дать небольшой тур, и он удался совсем неплохо! Все местные священники были страшно выбешены нашим логотипов на афишах, вывешенных на улицах: сломанное распятие, с распятым Христом на нём, использованное как двойная буква “Т”: exiT sTance!” и наши концерты были отменены, так что после нескольких выступлений нам пришлось возвращаться обратно домой. Но несмотря на это, концерты прошли вполне неплохо.”

Том Дэллин встретил Exit-stance, сопровождая на шествие Stop The City, проходившее в Лондоне, которое впоследствии укрепило убеждения участников группы, а также помогло найти там кучу единомышленников, поддержавших и поощривших их.
” Этими шествиями мы хотили обратить общественное внимание на ситуацию в Третьем мире, что развитые страны вместо должной помощи, сделали эти страны долженствующими.. Все эти демонстрации были определенным этапом в нашей деятельности в рамках “мирного протеста”. Полиция на таких демонстрациях всегда была отлично вооружена и, как мне казалось, именно они провоцировали людей, мирным образом ведущих себя на демонстрации к более серъезным действиям, таким как погромы и прочее, и в результате всех этих провокаций люди начинали давать отпор этим хуеплётам и всё вокруг быстренько превращалось в поля боя.”
” На этих жемонстрациях я и встретил впервые Воксхоллских сквоттеров, живущих на целой засквотированной улице, в домах принадлежавших Prince Charles Trust. Многие из них хорошо шарили в электрике, слесарной хуйне – и они попытались подключиться к дому, где жили мать с ребенком чтобы провести электричество к себе в дома, однако им не хватало достаточного снабжения от одного дома, и чтобы небольшой семье не пришлось оплачивать огромные счета, они в итоге подключились к куче других домов.. Именно там я словился с Трейси и её корешнёй, Дейвом Тибетом ( писавший для Sounds), Annie Anxiety и многими другими, жившими там. Все они были отличными ребятами, очень дружелюбными, готовыми всегда помочь. Именно они обьяснили мне как запускается независимый лейбл, как издать свой собственный материал, правильно подойти к его дистрибьюции и тд.. С их поддержкой я решил всё это опробывать, и решил подкопить бабла с выступлений на реализацию.”


Однако прежде чем предпринять столь амбициозную попытку, им поступило предложения от Колина джервуда из Conflict, который имел копию их демо с их прошлого гига. Он предложил ребятам дать песню для сборника Who? What? Why? Where?, выпускаемого на его Mortarhate records. Он забил им пятичасовую запись на Waterloo’s Alaska Studios, где звукорежисером был Йен О’ Хиггинс, который толкьо что закончил работу над “Vengeance” New Model Army. Там они быстро записали шумную речь против вивисекции “Oeration Succesful”, также у них осталось время чтобы записать еще несколько треков, позже выйдущих семидюймовым синглом опять же на Мortarhate records.
“Who? What? Why? Where?” вышел в свет в марте 1984 и пробыл в инди-чартах четыре месяца, удерживая 3е место. Остальные треки со студийной секции вошли в “Cime Against Humanity” EP. Песня “Ballykelly Disco” стала на тот момент наиболее популярной песней группы, вокал в которой был наиболее озлоблен и экспрессивен, текст же отражал всю ненависть к религиозной войне в Ирландии: в декабре 1982 в дискоклубе Баликелли, Ирладния взорвалась бомба, подложенная военными Ирландской национальной освободительной армии, унесшая жизни 17 человек.”
” В действительности я написал эту песню из личных побуждений, она не была “за” или “против” чего-то, и не была адресована конкретно событиям в Ирландии, но любым примерам подобного политического терроризма, ( Вспомните к примеру “Красные бригады”). Я не могу назвать себя пацифистом, но всё это насилие, “оправданое” политическими убеждениями – чёртово дерьмо. представьте только что вы обычный забулдыга, или просто вышли до ближайшего магазина – Хуяк! – и вы разорваны на куски из-за подобных действий.”
В поддержку сингла группа дала ошеломительно крутой концерт вместе с Subhumans чмонде, после чего они попали в “Sounds” как “Группа недели” и Conflict предложили Еxit-stance отправиться с ними в тур по стране. Но как это всегда бывает, без хуйни не обошлось..

” Я только-только приобрёл мой VW” – вспоминает Джуз: ” Я должен был везти на нём всё оборудование, всех ребят, и всё такое, как на обратном пути мы попали в аварию – в нас вьебались какие то турки-гонщики, Энди серьезно пострадал, как вдруг внезапно появился член Королевской Гвардии при полном параде и вытащил Энди на плече из тачки, позже приехали копы и конфисковали тачку. Мы застряли в Лондоне без тачки, оборудования и всей хуйни. Единственным верным решением было навестить Энди в больнице и отправлять домой в Милтон-Кинс

“После того, как копы списали вэн, мы арендовали тачку и погнали на юг в догонку Conflict, которые были уже в Плаймуте, но она наебнулась по дороге, так что мы погнали поездами. Мы успели добраться к началу тура и ето были отличные гиги, что мы сыграли тогда, мы ехали поездами до Портсмута, и даже добирались на корабле до Isle of Wight, это была просто сумасшедшая одержимость!”

“В итоге, нагнав Conflict, мы продолжили тур с ними в их старом вене, разъезжая по стране, в основном с бенефитами для пострадавших в гражданской войне, однако у многих приходивших на гиги не было бабла чтобы заплатить, но мы всё равно играли. И хоть мы не получили ни пенни за весь этот тур, мы прекрасно обходились и без денег, выживая на том, что нас кормили чуваки в разных городах, угощали скоростью задарма. это был великолепный опыт, мы действительно чувствовали себя частью чего-то нужного, важного – нам казалось что мы способны даже повлиять на ход истории!!..”

После долго тура по Британии, Энди, пострадавший в аварии, решил что с него хватит, и покинул группу по окончанию турне. Вскоре он был заменен старым другом группы Дэреном Дэзом, с которым они записали мощнейший мини-альбом “While Backs Are Turned”, изданный Mortarhate в 1986м. 7ми песенный альбом с резким уклоном в борьюу за права животных проездает по слушателю словно танк своим плотным мощным звуком. Сразу после выпуска ’12 группа отправляется в очередной тур по стране с Conflict.
“Conflict очень нравились нам своими убеждениями. Мирный протест уже не был действеннен и Conflict были как раз и тех, кто всегда давал отпор ублюдкам. На концерты частенько нападали скинхеды, футбольные фанаты, ублюдки из NF – парни из Conflict никогда не оставались в стороне и всегда пытались надавать пизды обидчикам.”
“Помню случай в Оксфорде… У нас там был гиг и туда припёрлась компания скинхедов со своими потаскухами незадолго до того, как туда приехали Колин и Большой Джон. Они просто ходили вокруг разных компаний панков, задирали и подъёбывали их. И все стояли как вкопанные, пока не пришли Колин с Джоном. Джон сразу спросил в чём дело, после чего, не проронив ни слова, подошёл к самому здоровому ублюдку из бритых и предложил отойти вместе с ним. Сразу после этого его подруга-скинша начала рыдать и кричать “оставь его в покое!” Джону, на что он сказал, повернувшись к скиновской компании: “Ну что, я тут каждому ввалю пизды, давайте подходите!” – После этих слов, скинхеды резко съебали с концерта, но побили окна кирпичами уже тогда, когда концерт шёл во всю. Когда их попытались догнать, скинхэды уже съебали далеко.”
” Я могу припомнить много случаев когда скинхеды приходили на панк-концерты и опиздюляли кого хотели, но при появлении ребят из Conflict съёбывали, либо осаживали, делая вид, что ничего не произошло вовсе. Conflict очень часто прикрывали нам спину”.
“Подобные злодеяния творили и мусора на различных демонстрациях, избивая молодёжь до полусмерти, выбивая зубы, прыгая у них на головах и всякое такое. Я не мог просто спокойно смотреть на всё это дерьмо. Однажды я попал в переулок, полный копов избивающих людей. Я увидал как коп держит за горло какого-то паренька, уже посиневшего, но тот каким-то образом продолжал улыбаться.. В общем я пизданул етому копу как следует и помог парню убежать и смог убежать сам. Я не собираюсь мириться с насилием и с тем, что человечесвто избрало путь издевательства над слабыми для заполучения власти или там самоутверждения..”
После столь мощного мини-альбома группа должна была начать работу над полноценным LP, как вдруг неожиданно ребята заявили о распаде группы. Джуз ссылается на замкнутость панк движения, что и послужило главной причиной роспуска Exit-stance:
” Мы полностью разочаровались в движе.. нас просто заебало всё это! Нас постоянно уличали в каком-то “несовершенстве”, “несоответствии анархо-темам” . Доходило до такого что многие долбоёбы спрашивали нас ” А ЖИВЁТЕ ЛИ ВЫ В СООТВЕТСВТИИ С “ПОВАРЕННОЙ КНИГОЙ АНАРХИСТА”?!” Именно ЭТО дерьмо мне всегда хотелось изменить, будучи в движухе, так что пошло всё нахуй!”
” Если честно, нам казалось что Conflict стали “ответственными за нас. Они выпускали записи, планировали туры, гиги, возили нас с собой, в итоге туры уже не отбивались по деньгам, а нам уже даже не на что было пожрать: мы жили на небольшое пособие по безработице и на то, что удавалось получить от других. Мы не хотели быть никому ничего должными.. Conflict мели плотынй график туров, мероприятий. Колин был бесконечно энергичен, был “лидер”. В нас же уже не было практически никакого энтузиазма. Каждому делу для удачно его свершения нужен заряд, стремление, которых у нас уже почти не осталось. Нам стало сложнее идти на компромиссы друг с другом, мы попадали под ограничения даже собсвтенными взглядами.. Это однозначно пора было заканчивать. Как группа мы никогда не были настолько амбициозны, тем не менее мы достигли гораздо большего, чем ожидали.”

После недолгого пербывания в Брайтоне, Джуз вернулся в Милтон-Кинс, где долгое время принимал участия в разных творческих независимых объединениях.
Энди присоединился к инди-рокерам Clare, в последствии столь полюбившиеся Джону Пилу. Ему пришлось провести кучу времени, разъезжая между Лондоном и Канадом, прежде чем вернуться в Милтон-Кинс.
Позже все участникигруппы стали отцами и в 2003 решили сделать ре-юнион, чтобы “закончить начатое”, но он был черезчур коротковременен.
” Если нас помнят до сих пор, то во всём этот мы обязаны нашей музыке, нашим взглядам, нашему отношению ко всему этому. Мы не получили ни пенни за всю нашу деятельность, и не собирались никогда делать на этом упор – мы делали это, потому что считали это важным и необходимым. пусть это звучит максималистично, но да, мы хотели сделать этот мир лучше! Ну и повеселиться заодно! Мне казалось что панк был для меня способом реализовать свои желания, действительно сделать что-то лучше.”
“термин “анархо-панк” был придуман музыкальной прессой, которая хотела по-быстрому охарактеризовать любое муз. нарпавление, откладывая вникание в “долгий ящик”, тем самым оправдывая собственную лень” – подмечает Шон: “Лично я бы не хотел подпадать под подобные ярлыки.. Зачем ограничивать себя, накладывать какие-то рамки на самовыражение? Всегда лучше эксперементировать с чем-угодно, чем стоять на месте и затем перейти в состояние стагнации, что никак не сочетается с явлением панка.”

http://www.youtube.com/watch?v=OoTOH10f3uc